Открыв котомку, я вынул из неё пирамидку. Я планировал использовать её немного иным путём, ну да лучшего применения этой дряни пока не придумал. Осторожно вскрыв когтем собственную чешую на груди, я вставил пирамидку внутрь и лишь поле этого повернулся в эмпатке. Та вытирала лицо снегом, чтобы прийти в себя.
— Что будем делать? — Ольга нахмурилась, рассмотрев кровь на моих когтях и груди.
— Ты — ничего. Отступишь за пределы действия этой дряни, — я указал на красную крошку под ногами, — и будешь ждать меня, защищаясь только при непосредственной опасности для себя.
— А ты? — эмпатка с ужасом переводила взгляд с лагеря орденцев на меня.
— А я пойду и докажу, что не всем суждено иметь славу змееборцев.
Рывок в центр палаточного городка был стремительный. Одинокая высокоранговая тварь стала отличной целью для охоты. Вот только сбор крови пошёл не по плану. Я призывал своих комарих, но призыв не срабатывал. Видимо, на чужой территории способность Комаро не работала, а может, местный магический фон изначально был значительно выше, блокируя чуждую магию. Поэтому кровушку пришлось добывать по старинке, ввинчиваясь в ряды противника.
Мозг методично обрабатывал информацию в поисках подвоха. В том, что он был, я даже не сомневался. Слишком легко всё было. Всего один легион у моей башни. Один. Даже с учётом усовершенствования боевых приёмов и моего ослабления после перерождения всё равно слишком мало. Ну или я просто тешил собственное эго?
Чем больше крови вокруг проливалось, тем отчётливее у меня было ощущение растущей тревоги. Я взял под контроль кровь и преобразовал её в серпы. Жнецы разлетелись во все стороны в попытке добыть ещё больше крови, но тщетно. Они будто натыкались на невидимую стену, рикошетили и возвращались обратно.
Пока тело убивало, магия преобразовывала кровь в оружие. Орденцы шли в бой с безумными глазами без доспехов с мечами наголо. Никто даже не пытался использовать магию, устраивая самую настоящую мясорубку. Треск пламени из разворошенных костров и горящих шатров смешивался с криками раненных, хруст гравия под змеиным телом перекрывал свист кровяных серпов и лязг мечей о чешую. Столь привычная для боя какофония была музыкой для ушей. Но мозг всё же нашёл зацепку.
Во всём многообразии звуков я не слышал ветра. Того самого пронизывающего холодного ветра с вершин Каролийских гор. Его не было. Стоило это осознать, как реальность вокруг замерла и окрасилась в розовые оттенки, проявляясь вокруг меня полусферой, на подобии той, что накрыла обитель Великой Матери Крови.