«У нас Министр обороны требует образцы оружия. Боюсь, без вашей помощи не справимся».
Ну что же пора встретиться с власть имущими лицами. А то невежливо как-то, гости в дом не идут, а палисады так и норовят обнести.
Пётр Алексеевич Кречет лично присутствовал на допросах аристократов, участвовавших в этой бойне. Изначально он не планировал отправляться сюда, довольствуясь постоянным контактом с Медведевым и Орловым. За сына он особо не переживал. Артефакты показывали, что Андрей жив, хоть и не вполне здоров, но эта проблема решилась бы на месте участием Бориса Подорожникова. А Медведев с Орловым, когда требовалось, успешно вытрясал всю душу из свидетелей. Но прямое вмешательство бога-покровителя изменило планы императора. Против Кречета он не смел пойти.
Богу требовалось, чтобы Пётр Алексеевич своими глазами всё увидел. Откуда у Кречета такой интерес к чужим землям, император старался не задумываться. Ему на этот вопрос ответили немым презрением и короткой отговоркой, что это не его ума дело.
Слышать что-то подобное императору было в новинку. Всё же, когда ты — правитель едва ли не сильнейшей страны в мире, то чувствуешь себя не просто первым среди равных, а кем-то более. Спускаться с небес на землю было неприятно, но иногда необходимо. Всё же кесарю кесарево, а богу божье.
Потому император слушал, задавал наводящие вопросы и анализировал ответы. Самое необычное, что артефакты правды в этом месте не то сбоили, не то сами допрашиваемые были сильно не в себе, но показания очевидцев расходились. Перепроверять некоторых приходилось с помощью ментаторов, но даже те терялись.
— Ваше Императорское Величество, — устало разводил руками штатный ментатор, — правду говорят, причем все! Даже эта рыжая смертница, простите, княжна Орланова, маг смерти. И Мангустов не врал!
— А как же показания Выдрина? Он-то врал? — дотошно вопрошал император про первоисточник показаний о монстрах изнанки.
— И он не врал, — согласился ментатор, потирая переносицу, не зная, как объясниться с императором. — Есть присказка: «У страха глаза велики». Здесь та же ситуация. Я просмотрел воспоминания Орлановой, Мангустова и Выдрина. Они все видели животных самых разных видов и размеров. Но там скорости движения, горячка боя и шоковое состояние вкупе с запредельным всплеском адреналина такие картины рисовали, что иногда осознание реальности обрывалось, не в силах переварить увиденное. Выдрин ни разу не боевой офицер, а Мангустов с Орлановой и вовсе студенты академии, хоть и имеющие определённый опыт. Да что там говорить, даже у гвардейцев Комарина и то шок был, а там нынче большая половина — ветераны армии.