«Не поможете, значит, — подвела итог всем пафосным речам ковчега Тайпана. — Ну и идите вы в задницу, уроды ментальные! Без вас справлюсь!»

Тайпану выкинуло обратно в тело. Она стучала ногами, била ладонями каменные стены, кричала, выплёскивая всю ненависть к этим неизвестным сущностям, что поманили её в этот уродский мир силой, словно конфеткой, а после бросили подыхать здесь.

Всплеск эмоций помог хоть немного согреться и разогнать кровь по телу. Но при этом где-то в глубине сознания аспида принялась размышлять. Если ковчег отказался ей помогать, то оставался Михаил. Этот смертный — причина всех её бед! Это он во всём виноват! Вот пусть он всё и исправляет!

— Гемос, зови своего хозяина! Он всю эту кашу заварил, пусть он и расхлёбывает! — закричала она во тьме, но тишина была ей ответом. — Гемос, тварь чернохвостая, а ну появись. Я знаю, что ты меня слышишь!

Но никто не появился. А ведь ей всего лишь хотелось поговорить. Тайпана заплакала тихо, без надрыва и причитаний, утирая горькие слёзы одиночества. И даже понимание того, что она теряет драгоценную влагу, не остановило её. Плевать. Так в слезах она и уснула.

Снилось ей, что она снова маленькая розовая змейка, греется на берегу океана в лучах рассветного солнца. Где-то совсем рядом шипят клубком рассерженных змей братья, вечно дерущиеся за силу и внимание отца. И лишь ей одной доставалась любовь. Лишь её изредка гладили по голове, когда она прибегала прятаться от грозы, а после и от грохота извержений вулканов. Даже когда она родила дитя от человека… отец не отвернулся от неё. Он не просто решил проблему, он решил её максимально щадяще и с пользой, основав новый род.

«Неужели это всё было только ради адамантия? — даже во сне задавала она себе вопрос. — Хотя бы кто-то любил меня просто так?»

Даже смертный… он был польщён её вниманием, пленён её экзотической красотой, но была ли там любовь? Вряд ли. Со временем он стал тяготиться союзом с богиней, ведь такой спутнице не изменить, не привести в дом вторую жену, а спустя полсотни лет просто исчез в дебрях одной из изнанок, оставив род на их сына.

Сон стал беспокойным, больше напоминая кошмар. Раз за разом в её памяти всплывали люди и боги, предавшие её доверие. Было их много. Все они её использовали и бросали на произвол. Все! Кроме, пожалуй, отца. Тот был строгим, но справедливым. Мог надрать ей хвост, но после обязательно объяснял, в чём она была неправа, и помогал всё сделать правильно.

«Ох, доча, доча! — как наяву увидела Тайпана осуждающий и печальный взгляд отца. — Всё могу понять… но дети⁈ Такому я тебя не учил! — во взгляде любимого отца промелькнуло разочарование. — Я ни разу не пытался стать сильнее за счёт детей. А ведь многие пробовали…»