Я чего пустился в философские рассуждения о воспитании детей и отсутствия у них детства в том виде, который мне привычен — занялся таки школой, после разговора с Азаматом. Увлек идеей разработки системного образования Беатрис и преподавательский состав (ладно, если начистоту — ещё и крупное денежное вознаграждение пообещал, но и то, что фамилии причастных будут красоваться на обложках учебников, тоже стимулировало энтузиазм) и сам зачастил в школу, проконтролировать прогресс.

Вот не зря настоял на уроках физкультуры в игровой форме! Сейчас с умилением смотрю на с азартом играющих в городки учеников, под присмотром казацкого десятника Степана. А зимой у них и лыжи были, ещё есть задумка в пруду их плавать учить, но это ближе к лету и не для всех. Есть идея для наиболее одаренных что-то вроде летнего лагеря сделать, чтоб школа не простаивала. И для того же сельскохозяйственного факультета Левонтия лето самая пора учебы, вернее практики, и проблему с тем, кто у нас пойдет на первый курс училища нового — надо решать. Без ускоренных курсов обучения не обойтись, а то откроем училище, а учить будет некого…

Опять расходы, в общем — придется платить стипендии. Иначе никак, родители взбунтуются, и так ропщут, что отпрыски вместо того чтоб помогать по хозяйству — протирают штаны в школе. Не все ведь понимают, что вот эти игры на свежем воздухе — неотъемлемая часть обучения, все по академику Павлову: чередование умственной активности и физических нагрузок, вон какие довольные и расрасневшиеся. Надеюсь, у них после физкультуры закон Божий, пусть Никанор горя хапнет с детворой, возбужденной после игр…

Несмотря на идиллию, царившую на игровой площадке — какая-то неправильность момента царапала, не давая покой. Пока не сообразил:

— Степан! А почему ты здесь⁈

— Вторую неделю уже работаю, херр Герман! — Отчитался казак. — Лариона Максимовича подменяю и дополнительная копеечка не лишней будет! Опять же дело привычное и ребятня сметливая, на лету всё схватывают! Это с вами и Ларионом Максимовичем намучился, эти толковей!

— А где сам Ларька, — пропустил выпад Стёпы, это у него неотъемлемая часть педагогического процесса, всячески принижать достижения учеников, чтоб не расслаблялись и не почивали на лаврах. — отлынивает, получается?

— Никак нет! У их консилиум, работают в учительской!

И ведь не соврал, в учительской всё кипело: и самовар, и работа. На большом столе вперемешку стояли розетки с вареньем, корзина калачей, лежали бумаги, несколько чернильниц-непроливаек, перья гусиные и россыпь наших первых карандашей, а во главе восседала Беатрис, замолчавшая при моем появлении. Все тут: Александра моя, Ларион, Лизавета Андриянова, тьфу ты, она уже год как Шнайдер (молодая жена Дитриха), два приказчика заводских, совмещающих работу в конторе со школой. За исключением тех, кто сейчас вел занятия.