В общем, вечер прошёл нескучно и продуктивно. О том, что представители Комитета задержали аж три группы подозрительных лиц, пытавшихся прорваться к дому Кирью, мы услышим только утром.

Остальные новости я узнал уже после школы.

Грехи сильных — замалчиваются до определенного момента. Чаще всего, он не наступает никогда, особенно если мы говорим о такой огромной структуре как «Митсуба», но даже если у колосса стальные, а не глиняные ноги, определенное усилие, приложенное в одну точку, способно его пошатнуть. Такое усилие и было совершено с совершенно небольшой, можно сказать, незначительной помощью семейства Кирью. Мы были одними из десятков «муравьев», кропотливо собранных Комитетом и ему сочувствующими. Последнее, конечно, делали из собственной выгоды, но кому это интересно? Головы, как и обещал инспектор Сакаки, полетели, и продолжали лететь, радуя обильным урожаем многочисленных зрителей.

Я говорю сейчас отнюдь не о корпорации, а о тех, кто лоббировал её интересы в правлении. Речи даже велись о полной подаче в отставку всего правительства, но вроде бы, от такого поворота событий премьер-министр смог удержать нацию, попутно подняв в четыре раза бюджет СБОП. Мрачно сверлящий взглядом камеру комиссар Соцуюки, управляющий этим расстрельным взводом на выезде, пообещал Японии, что его люди будут спать по четыре часа в сутки, но порядок в стране будет восстановлен в самые скорые сроки. Ему было сложно не поверить.

Отец готовился бегать по судам, возле дома паслись якудза, ученики Джигокукен и наблюдатели от Комитета, а все Кирью страдали, но сугубо по внутренним проблемам — лишенная возможности свободно перемещаться мать отчаянно скучала. А как известно: если женщина скучает — то страдают все вокруг.

Мы с Такао были назначены мамоносителями, сестра — удаленным роботом-манипулятором, а дальше всё закрутилось. Ацуко, коварно манипулируя временем, позволила всем троим сделать уроки, но ничего более — ей постоянно куда-то было нужно, обязательно что-то надо было делать, в итоге мы по очереди бегали по дому, таская с собой хрупкую родительницу на руках. Ужин готовили аж вчетвером, где матриарх семейства Кирью с редким талантом превращала совершенно несложную кулинарию в сумбурный бардак, полный сталкивающихся детей, облитой маслом дочери, уронившего маму сына (оба были перехвачены в полете мной), пригоревшей рыбы и пролитого ананасового сока, который никто пить не собирался.

Безумие этой женщины прекратил вернувшийся домой с гостем отец, приведший с собой гостя в виде старшего инспектора Сакаки Эйчиро. Старик, поклонившись, парой фраз объяснил нам, что волноваться теперь уже не о чем и он всё расскажет подробнее, но Акиру-куна ждёт машина. С ним хотят поговорить те, кто помог этой крайне сложной ситуации стать попроще, а сам Сакаки с радостью ответит на все имеющиеся у семейства вопросы. Клятвенно заверив Ацуко, что мне угрожает максимум понос после ужина в ресторане, хитрый старик заставил мать выдохнуть литров пятьдесят спёртого воздуха и, наконец-то, успокоиться.