Поэтому я здесь. Трачу деньги из заначки, потому как стандартного визита оказалось мало.

— Все было хорошо, спасибо.

— Приходите еще, клиент-сан… — прошептала одна из двух девушек, лежащих на кровати. Другая, кажется, спала.

Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы не приезжать сюда с Рио в ближайшее время по графику.

Внизу меня встречала та же самая старушка, носящая забавное прозвище Такаробакко, но вместе с двумя крепкими японцами сурового вида. Пожилая женщина ухмылялась, как старая голодная лиса, разрывшая кроличью ухоронку с крольчатами.

— А ну-ка покажи уши и пальцы, клиент-сан! — торжествующе проскрипела она, — Чемпион-сан! Три-часа-подряд-сан! С-одной-рукой-сан!

А вот про это я не подумал…

Договориться вышло полюбовно и быстро, но отнюдь не дешево. Вредная старуха, не смея (хоть и очень того желая) отмораживать с другом Рио Коджима, назначила довольно щадящий штраф за сверхчеловеческое утомление рабочего персонала, но после получения денег, ликующим тоном заявила, что отныне мне, «надевшему черное», вход сюда, к приличным людям, закрыт. Во избежание травм и амортизации персонала.

— Только потому, что ты с Коджима, я поделюсь с тобой, сопляк, мудростью… — проскрипела старушка на прощание, — Где и как вы, черные, удовлетворяетесь, это сугубо ваша, черных, проблема. Нормальной бабе это за тяжелый труд, хотя я видела мноооого дурочек, которые были согласны на такое. Но вот в мыльные и бордели больше не суйся, даже носа не показывай, особенно в такие приличные как наш. И будь аккуратен. Заматереешь — можешь девку нечаянно и затрахать до смерти. За такое ваших наказывают, тоже до смерти. А теперь вали, глаза б мои тебя не видели!

Вот так я оказался на вечерних улицах Токио с утомленным и болезненно ноющим телом, с полным удовлетворением низменных инстинктов, а заодно бедным как церковная мышь, и с большой проблемой в будущем. Очень большой и крайне неприятной. Такой вопрос требовалось прояснить как можно быстрее, поэтому я направился в одно из мест, где обычно проходят уличные бои. Мне пришлось обойти три точки, пока я не увидел импровизированную арену, окруженную редкими зрителями.

Сам бой меня не интересовал, а вот наблюдатель от Комитета был другим делом. Одетый в костюм мужчина самого офисного вида внимательно выслушал меня, а затем, спросив, кто мой куратор, понимающе покачал головой. Старший инспектор Сакаки был известным и уважаемым человеком, поэтому мое стремление не беспокоить его, недавно перенесшего нелады с сердцем, оказалось воспринято с пониманием. Дальше мне начали популярно объяснять то, до чего большинство «надевших черное» доходит своим умом.