Присмотревшись, я понял, что протез преподавателя выпустил из пальцев нити или лески, на конце которых было что-то вроде утяжелителей, причем не простых, а острых. Этой своеобразной плетью, с заслуживающим уважение мастерством, Хаташири и хлестал вокруг себя, нанося подросткам болезненные порезы сквозь одежду. Действовал он уверенно и быстро, постоянно проворачиваясь на одном месте, чтобы не дать никому зайти за спину, но это и не было нужно — хулиганы, получив один-два удара, с визгами и криками драпали, хватаясь за пораженные места. Выглядело это всё так, как будто пастух разгоняет стадо забывших своё место овец.

— Оригинально, — оценил я безоговорочную победу инвалида над стадом придурков, — Хиракава, попробуй его уговорить помочь тебе подтянуть предметы. С таким подходом, Хаташири-сенсею даже не нужно знать, что преподавать, главное бить вовремя.

— Да иди ты! — девушка обижено отвернулась.

— А тебе что мешает её отшлепать? — громко удивился Рио, повергая Ману и Асуми в глубокое смущение.

— Я не лысый, ей может понравиться, — на полном серьезе откликнулся я, посмотрев на быстро и сердито уходящую девушку. Кончики её ушей, выглядывающих из прически, были малиново-красными.

Не зря же мне так часто демонстрируют эту задницу?

Через час с небольшим я подходил к штаб-квартире борёкудан «Тенко-гуми», известных в простонародье как якудза. Отличий у этого поместья от додзё «Джигокукен» было куда меньше, чем хотелось бы. Внутри двор и пруд вместо площадок, на которых занимаются ученики, посередине одноэтажного старинного дома нормальный внутренний сад, а не арена для схваток, но в остальном? Те же яйца, только сбоку. Да, вокруг куда более возрастные люди, причем больше половины красуются костюмами и шрамами, но вот атмосфера жилищ двух вредных стариков удивительно одинакова.

Плюс, тут куда больше фамильярности. Теперь, когда я уже не «катаги», обычный гражданин с необычным дедом, а вполне себе принадлежу к Темному миру. Некоторые, кивая или маша рукой, называют меня «Кирью», другие, вроде Жирного, тщательно расчесывающего персидскую кошку, попросту зовут Акира. Но не отвлекаются от своего ответственного занятия.

Кивнув, иду дальше, пытаясь понять, что делать с воспоминанием о сумоисте, расчесывающем персидскую кошку. А, теперь еще и о Хиракаве, пытавшейся погладить кошку. Капризное животное, не выдержав двойного издевательства, срывается на бег под ругань якудза, девушка-боец пытается догнать зверька, но поскальзывается на отлично вымытом и отполированном полу. Теперь у меня есть еще и воспоминания о её нижнем белье в синюю полосочку, потому что Асуми умудряется в лежачем положении обогнать неспешно идущего меня, продемонстрировав из-под задравшейся одежды исподнее.