После этого мы бежали назад и занимались приведением замка и его двора в порядок. Где-то убирали мусор, где-то выкорчёвывали бесполезные побеги деревьев или уже подросшие деревья, периодически высаживали новые, фруктовые, принесённые из сада. Затем до самого сна сидели в подвале около врат и общались с демоном и, надо сказать, он нас радовал. Учился быстро и запомнил всё на отлично. Да, у него был дефект речи, он сильно рычал при произношении, иногда даже в тех местах, где это не требовалось, просто заменяя некоторые согласные на рык, но с каждым днём его словарный запас полнился, как и мой. Я ведь тоже учил язык демонов, и будет обидно, если то, что я запомню, использует лишь малочисленное племя.
Спустя десять дней мы достигли этапа, где демон уже спокойно мог сказать, что бы он хотел съесть, как он себя чувствует и как далеко от врат находится его дом. Он рассказал, сколько дней его бывший хозяин шёл от дома сюда. Потом мы узнали, что случилось в моё отсутствие. Не зря я позволил демону оставить себе пару кинжалов. В какой-то момент через портал проник первый гоблин, но пока он осознавал, куда попал и пытался приморгаться от яркого света, мой демон его тупо прирезал. Насколько мы поняли, он знал, что гоблины не ходят по одному, поэтому каждого следующего встречал ещё на выходе из портала. Так и получал незначительные раны. В конце шёл главный в их отряде, он-то и почувствовал неладное, выпрыгнув с короткими клинками вперёд, насадив на них демона, но вытащить и повторить не успел, так как демон изначально целился в район шеи. Потом он долго страдал, умирая, звал нового господина, прося его о помощи, и свято верил, что я спустился лишь на его просьбы и смилостивился, поэтому и вылечил его, попутно улучшив энергосистему. Для него очевидно, что сделал я это не просто так, а чтобы демон и дальше мог нести свою службу по охране врат от проникновений.
Звучит просто, но чтобы понять, что он говорит, и выстроить из обрывков фраз, которые к этому не склонялись, нормальный текст, ушло много времени.
Сегодня Изумруд остался со мной на ночь. Сейчас мы сидели на верхнем ярусе башни, где изначально мы и жили. Я открыл одно окно, убрав с него самодельные ставни, затем уселся прямо на подоконник, свесив на улицу ноги и любовался видом, открывшимся передо мной.
В какой-то момент Изя стал куда — то пристально смотреть и прислушиваться. Шерсть на нём начала подниматься, а он сам грозно повизгивал вполголоса.
Сколько ни вглядывался, ничего не рассмотрел, но на всякий случай то место стоит проверить.