В первый раз, смешно вспоминать, меня даже слушать не стали, выставив взашей из отделения и не пропустив дальше дежурки. Но я был слишком настойчивым и упорным, так что сумел подловить вне стен отдела одного отчаявшегося новичка, на которого скинули очевидный «глухарь» и не слезали, требуя подвижек по делу. Этим новичком и оказался Галиуллин. Пребывая в полной растерянности и не имея ни единой зацепки, он согласился на мое предложение и с горем пополам сумел организовать очную ставку с моим первым клиентом.
Тогда я затеял все это исключительно ради того, чтобы создать себе репутацию настоящего медиума. Привлечение к реальному расследованию — это ли не признание моих способностей? И, как показало время, расчет себя полностью оправдал. Череда запущенных обо мне слухов дошла до ушей нужных людей, которые сперва из простого любопытства начали мной интересоваться, а в конечном итоге стали широко пользоваться моими услугами. А некоторые из них даже на регулярной основе.
Чтобы не плодить себе врагов на пустом месте, я придумал простую легенду с несколькими правилами, дабы окружающие были убеждены в бесполезности попыток втянуть меня в какой-нибудь промышленный шпионаж и бизнес-войны. Основополагающим правилом было то, что от мертвеца невозможно чего-либо добиться ни угрозами, ни уговорами, ни убеждением. Если он при жизни скрывал какую-либо информацию, то после смерти не выдаст ее и подавно. Поскольку реальных конкурентов у меня в этой отрасли никогда еще не находилось, то и подтвердить или опровергнуть это правило было попросту некому. Конечно, не обошлось и без множества попыток вовлечь меня в крайне мутные истории, связанные с наследством, последней волей, закрытыми банковскими счетами, а иногда даже и кладами, но я весьма умело избегал участия в них, оперируя именно своими выдуманными ограничениями.
Но это все происходило потом. А в первый раз, когда подтвердилось все, о чем поведала жертва убийства, меня попытались привлечь за соучастие и закрыли в следственном изоляторе на четыре дня. Галиуллин же, между прочим, в числе первых инициаторов был. И если б не мое железобетонное алиби, в наличии которого я осмотрительно убедился заблаговременно, то даже не берусь предполагать, чем бы закончилась вся та история.
Ну и поскольку репутацию невозможно выстроить из одного-единственного кирпичика, в дальнейшем мне еще не единожды приходилось помогать милиции вообще забесплатно. Это было что-то вроде частных консультаций, после которых некоторые далеко не рядовые служащие получили на свои погоны новые звезды. За эксплуатацию моего труда кое-кто даже опрометчиво обещал вернуть мне должок, о чем я, к их вящему неудовольствию, ни на секунду не забываю и по сей день.