На всякий случай я сунул руку в боковой карман сюртука, куда заранее переложил пистолет. Теперь у меня оставался лишь один полностью снаряжённый магазин (пришлось дома из тумбочки выгрести завалявшиеся там последние три патрона и добить недостачу). Но для разборок с орком, если до них дойдёт, и этого хватит вполне. В случае чего, пальну в громилу прямо через ткань сюртука, не вынимая «макарки» из кармана. Видел я подобный финт в какой-то киношке. Думаю, и у меня он прокатит.

Опять-таки, тут же полно народу. И сыскари, и жандармы — снуют все туда-сюда. Без поддержки не останусь. Единственное, не известно, как охранники газаги на воротах поступят, если я в орка стрелять начну. Насколько тут их лояльность герцогу расовую взаимовыручку пересиливает?

Ну да раз заикнулся, не замолкать же на полуслове.

Держа руки в карманах, я стоял возле машины, напряжённый, как струна. Ещё и чуть покачивался взад-вперёд, перемещая вес тела с мысков башмаков на каблуки и обратно. Почему, сам не знаю. Не самая разумная поза при беседе с человеком, в которого скоро возможно понадобится стрелять. И уж тем более, с орком. Но тело моё словно выиграло войну за независимость от мозгов и действовало по своему собственному разумению.

— Хотел узнать у тебя, вот если мы в твою станицу приедем, Фимка признает в тебе брата, или заявит, что впервые видит самозванца?

Спросил, а сам чуть ли не вспотел. И рукоять пистолета так сжал, что, ещё немного, и пальцы судорогой бы свело. Уж очень сильно волновался. В отличие от орка, который мои слова совершенно спокойно воспринял.

— Мнится мне, — ухмыльнулся он, — что самозванцем назовёт. Давно догадался?

— Подозревать давно начал, — нарочито небрежно пожал я плечами, пытаясь не выдать своё нервозное состояние. — Когда ни одного следа от попаданий дротиков у тебя не заметил. Но тогда подумал, что мазь твоя и впрямь такая волшебная, мигом всё заживляет. Но вот в доме Рощина шрам твой застарелый увидел. И уж тут всем сомнениям конец настал. Работай твоя мазь столь чудотворным образом, даже от такого жуткого шрама ты бы давно избавился. Не на память же ты его сохранить решил. Так кто же ты такой, Митиано? Или как мне тебя теперь называть.

— Так и называй, — добродушно подмигнул мне орк. — Никто не должен знать, что рядом с тобой не увалень захолустный, а кто другой.

— Ты думаешь, по тому, как ты дерёшься, никто не поймёт, что ты не простая деревенщина? Готов биться об заклад, настоящего Митиано эльфы на ремни бы порезали. А с тобой они справиться не смогли, как тогда в борделе, так и нынче дома.