Казалось, орк готов был меня расцеловать, стоило мне рассказать о результатах исследования. Но я малость охладил его пыл, заявив, что наличие ещё одного персонажа не снимает подозрений с Бронева, поскольку оба-два героя моих видений вполне могли действовать сообща — один пытает хозяина, другой в это время устраняет свидетелей.

— А вот тут, господа, — прервал мои рассуждения ротмистр, — хитрая закавыка имеет место быть. Нам ведь не известно, в одно ли и то же время убитые видели комиссара и второго субъекта. Даже, скорее всего, это не так и несовпадение по времени имеется.

— В смысле? — покосился я на него.

— Ну вы же сами сказали, — недоумённо глянул на меня Пехов, — что барон умер от раны в живот.

Я пару секунд тупо пялился на него, пока смысл сказанного не дошёл до скрипящего извилинами мозга.

— Точно! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Простите, господа, затупил.

Вот я тормоз! Ну конечно! От ножа в брюхе редко кто мгновенно загибается. Тем более, когда орудие убийства само обильному кровотечению препятствует, повреждения закупоривая.

Да что там в брюхе — помнится, когда я ещё студентом на практике был, к нам в Больницу Скорой Помощи гражданина с ножом в сердце привезли. Ну почти. Лезвие вплотную к желудочку прошло. Так этот бедолага преспокойненько лежал на каталке с торчащей из груди и плавно покачивающейся в такт вдохам-выдохам рукоятью ножа и, пока ожидали врача, мирно беседовал с дежурным милиционером, не подавая признаков какого-либо беспокойства.

— Что ж, согласен, — решил я признать свой косяк, — барон наш помер, скорее всего, от внутреннего кровоизлияния. И далеко не сразу. Как я этот момент упустил, уму не постижимо. Тогда получается, что Бронев мог на место убийства гораздо позже прийти и в дом так же, как мы, попасть через чёрный ход.

— Вот видишь, братец, — довольно осклабился Митиано, — и я тебе про то же толкую. К тому же, как ты говоришь, в доме переполох из-за взрыва был. Значит, это почти сразу после было. А комиссар в это время с вами был.

— Был. Но это ещё не говорит, — вновь осадил я орка, — что комиссар уже тогда не имел преступного умысла. Может он знал, что в это время в доме у барона делается и, нас с князем покинув, прямиком к Трёхгорнову-то и рванул. Что за нужда у него такая была, не известно. Но одно точно — я не видел, чтобы Бронев пытался как-то помочь барону. Только расспрашивал о чём-то.

— А чем он мог помочь? — резонно поинтересовался ротмистр.

Так-то, конечно, да, спасти барона комиссару ни за что не удалось бы, но Бронев даже развязать умирающего не попробовал. Являлось ли это показателем его намерений? Сомнительно. Но всё же… У меня в памяти прочно сидело видение с комиссаром, вытаскивающим дротовик и направляющим его на князя Снежина. О чём я и сообщил своим товарищам, выжидательно на меня уставившимся.