— И всё же я предпочитаю быть готовым ко всему. — Я не имел понятия, какие из эльфов бойцы, но мог предположить, что в охрану их нанимают не за смазливую внешность. Тем более, из всех знакомых мне эльфов реально красоткой можно было назвать лишь Люсилию, а вот двоих других, кроме как страшилами, и не обзовёшь. — Предупреждён, значит вооружён. Кстати, есть у вас в заведении оружие? И можно ли в случае чего рассчитывать на вашего Прохора?

— У Прохора есть дротовик, и при необходимости он вас всячески поддержит.

— Только один? — Я слегка огорчился. Маловато будет. — Хорошо, пусть передаст его моему ротмистру. Всё равно ведь он не пойдёт открывать двери с ружьём наперевес. А как запустит голубчиков, пусть где-нибудь затихарится на время и не отсвечивает. Теперь вы мне поведаете, о чём вы сообщили князю Снежину?

— Разумеется, сударь, извольте выслушать. Одним из частых наших посетителей является Первый Помощник Полномочного Представителя Герцогства Пермского барон Вильгорт. Этот господин большой любитель карточных турниров. Но иногда, случается, азартным играм предпочитает обильные возлияния и приятное общество дамы. При этом из всех девиц «ангажировать» на ночь барон предпочитает лишь одну мадмуазель Милену. Вот для беседы с ней и приезжал князь.

— Вы же сказали, что он приезжал к вам.

— Конечно же ко мне. Князь не афишировал свой профессиональный интерес к нашему заведению и, как обычно, приехал ко мне в частном порядке. А я уже вызвала для беседы мадмуазель Милену сюда в кабинет. Поэтому, хотя её сейчас и нет в клубе, я имею возможность совершенно точно передать вам, о чём тогда шла речь. Как раз накануне господин Вильгорт неудачно сбросил карты и сильно проигрался. После чего, преизрядно поднабравшись с досады, соблаговолил остаться на ночь. Милена, разумеется, провела это время с ним. Князь Снежин учинил ей настоящий допрос, вот прямо как вы сейчас, и выслушал всё, что Милена смогла запомнить из пьяной болтовни барона. — Кати сделала паузу и, чуть наклонившись в мою сторону, немного понизила голос: — Но заинтересовало его лишь одно. Барон хвастался, что может договориться с кем угодно и о чём угодно. Что почти весь свет нашего герцогства, вплоть до канцлера и премьер-министра Его Светлейшества, у него в друзьях, а то и в кулаке. И с недовольством посетовал, что повстречал лишь двух упёртых баранов-баронов. Прямо так и сказал. Мол, фамилии сложные и характеры такие же. А говорил он это про господ Трёхгорнова и Златоустова. И обещал обоих в бараний рог свернуть, если те о чём-то не передумают.