Лина попытался выбраться из перекорёженных сидений, но только застонала, правое бедро прострелила жуткая огненная боль. Девушка приподнялась на локте и увидела кусок железа размером с ладонь, торчащий из её ноги.

— Ты как? — мысленно поинтересовался Хим, выбираясь из соседнего завала, ран у него видно не было, что уже неплохо.

— Хреново, — прошипела Лина, хватаясь за железяку и рывком вырывая её из ноги. — Зацепило меня, но не сильно, сейчас подлечусь.

Левая ладонь Лины легла на рану и окуталась золотистым светом, и тут же прекратила вырываться толчками кровь, а потом края и рассеченные мышцы стали стягиваться. Не прошло и пары минут, как вместо приличной дыры в ноге остался толстый шрам, который можно будет убрать чуть позже. Теперь Лина смогла встать на ноги и осмотреться. Когда автобус положило на бок, её швырнуло на асфальт, покрытый выбитыми стеклами. Первое что она увидела, это труп мужчины, что лежал в двух шагах. Ему не повезло, какая-то труба, вероятно кусок поручня, вошла в живот, правая рука оторвана, с губ стекала алая струйка крови. Впереди салона кто-то стоял на карачках, затем полез в приоткрытый аварийный люк на крыше. Там, где раньше был пол, полыхнуло пламя. Автобус загорелся. Лина механически подхватила рюкзак, в который запихала все покупки, и закинула его себе на плечо. В трёх шагах был открытый люк, через который можно выбраться наружу. Становилось жарко. Но тут её внимание привлекла женщина, которая потерянно стояла над маленьким детским тельцем. Лина ещё до аварии наблюдала за чудесной девчушкой лет восьми в голубом платьице и сандаликах, которая невероятными по яркости голубыми глазами наблюдала за Химом. И вот теперь она лежала на осколках вся в крови.

— Уходим, — мысленно закричал Хим и, привлекая внимание, толкнул её боком, — сгорим иначе.

— Лиана, не умирай, солнышко, — неожиданно заголосила женщина, рухнувшая на колени рядом с дочерью.

И тут Занозу прострелило.

— Бери рюкзак, — кидая Химу сумку, приказала девушка, — и уходи в невидимость, встретимся вон там, в подворотне, через пару минут живо. Если нет, то возвращайся к Егору, скажи, что да как, но я не могу по-другому, он поймёт.

И девушка бросилась к женщине. Под подошвами кроссовок хрустело битое стекло, под днищем автобуса уже ревело пламя, кое-где занялась обшивка сидений, воняло горелым пластиком.

— Отойдите, я врач, — скомандовала Заноза, падая на колени.

Она не знала, послушался ли её Хим, сейчас её интересовала только умирающая девочка. Маленькое тельце было пробито поражающими элементами в трёх местах, и если сквозное ранение мягких тканей бедра ничем кроме пары шрамов не грозили, то вот рана в правой стороне груди и пробитый живот были, если не смертельными, то очень опасными. Лина положила правую руку на живот девочки, а левую на грудь. Мысленно выкрикнув формулу заклятия, она напитала её силой, и тотчас из её ладоней полился яркий золотой свет, тёплый, ласковый, успокаивающий. Лина ощутила, как тает увеличившийся резерв, его хватило меньше, чем на минуту, потом подключился накопитель под майкой, он слабенько засветился, но подсветка была вполне заметной. Мать девочки, стоящая на коленях почти напротив Беловой, таращилась на странную девушку во все глаза.