Крепостица разрослась и превратилась в поселок, а затем и в городок. Вот только, как и подобает истории, пишут ее победители. И пусть триста лет назад здесь правил какой-то великий Род, члены которого изредка появлялись в местечковой крепости, зато сейчас здесь властвовали сразу несколько Родов, постоянно соревнующихся за власть.

Со временем, из дворян-одиночек разрослись целые ветви на генеалогических древах местечковых хозяев. Которые предпочли забыть да подтереть, что было до их «возвышения».

Выкречь не сразу строилась. И одним из Родов, считающим ее своим домом и вотчиной, ныне являются Володины. История вряд ли припомнит отцов-основателей этой семьи, зато точно впишет одного мага-оппортуниста, поднявшегося аж на уровень Мастера.

Пятый ранг из семи, согласно классификации, принятой в Российской империи. Это настоящая редкость, что уж там, диковина для небольшой Выкречи. И, несомненно, такой маг в свое время был желанной целью многих незамужних девиц разного происхождения во всем Чернолесье.

Так думал и отец Анастасии Володиной, а в девичье Красовской. Для едва достигшей двадцати лет девушки из небедного, но не особо благородного Рода, брак с, на тот момент, перспективным Подмастерьем, казался идеальным вариантом. Богатство ее Рода и потенциал Володиных — чем не основа для процветания на границе Империи?

Вот только в каждой бочке меда есть своя ложка дёгтя. И уже не двадцатилетняя девушка, но приближающаяся к сорока годам, все еще красивая, статная женщина с пышной грудью, смотрела на огромное полотно в главном холле дома с читаемой, немой злобой в глазах.

И пусть имя его первой жены было давно выкорчевано на генеалогическом древе, а фотографии сожжены, она точно знала, что муж хранит воспоминания не только в сердце, но и в медальоне на груди.

Она могла бы смириться с такой мелочью. Медальон? Сущий пустяк. Память, пусть и у магически одаренных, тоже имела совершенно естественное свойство — терять четкость, стирать мелочи. Образы прошлого увядали.

Но два ребенка-бастарда были живым напоминанием непостижимой ошибки. Недопустимой, низменной и глубоко ей презираемой. Она никогда не говорила с их матерью, да что там, никогда не видела ее вживую, но ненавидела так, как можно ненавидеть лишь заклятого врага.

Она могла бы принять детей от прошлого брака. Вот только никакого брака не было. Ее муж в молодости влюбился в девчонку недворянской крови. А это уже табу. И та понесла от него двух детей. Двух. И они жили с законными, благородными и, главное, её детьми под одной крышей. Как насмешка. Напоминание. Кошмар.