— Хех, — ухмыльнулся своим мыслям Аскольд.
Я вопросительно взглянул на него.
— Ты что, думаешь, что я струшу от вида этой белокурой неженки? — хищно оскалился Аскольд. — Порвем на тряпки. И Стража и его, если придется. Верно, мужики⁈
Ответом на его вопрос стал стройный рев голосов моряков. Мое решение было одобрено.
— Пусть я и не так силен, как прежде, — добавил Аскольд, когда гул поугас, — но смогу забрать с собой парочку ублюдков. Так что, командир, веди.
— Что-то мне подсказывает, что с тобой мы в большей безопасности, — беззлобно бросил я. — Все равно все заклинания прилетят в тебя.
Аскольд лишь улыбнулся и покачал головой. Пожалуй, что именно завтрашняя вылазка позволит ему сбросить с себя клеймо Невезучего.
Приняв решение, мы определились с дозорами и устроились на ночлег. Я лично передал решение Елисею, который тут же отправил со мной обратно Любаву. Женщина была немногословна, но, проведя опрос басовитым голосом, быстро принялась за дело.
Сеня стонал и дергался, так что мне с Серегой пришлось его держать. Немудрено, ведь Любава вправляла кости и заживляла плоть. Она действовала грубо, но эффективно. Никакие эликсиры и зелья не заменят толкового лекаря.
Через несколько часов работы, Любава тяжело выдохнула и, стерев со лба испарину, кивнула и удалилась. Сеня же уже спал. Дыхание было ровным.
Наутро наш проводник пришел в себя и мог двигаться, даже несмотря на боль и зуд от заживающих ран. Это было хорошо, так как оставить его позади мы не могли.
Наскоро позавтракав и собравшись, мы определились с маршрутом и порядком движения. Группа Елисея, как полагалось, была ведущей. Они были сильнее и знали точный маршрут. Его воины явно хорошо отдохнули и уже не выглядели ходячими трупами.
Переход в полдня прошел почти без приключений. Пару раз приходилось отбиваться от группы грызунов, но наш объединенный отряд был им не по зубам.
Постепенно, скрюченные деревья начали редеть, а я явственно почувствовал приближающуюся магическую энергетику. Да не простую. И с каждым шагом мое настроение катилось вниз.
Мы сбавили шаг и, осторожно ступая по твердой земле, подошли к огромному разлому, тянущемуся вперед на несколько километров. Лощина, которую совсем не ожидаешь встретить посреди Топей, просто фонила измененной маной.
Я поравнялся с Елисеем, который замер на самом краю обрыва. Он указал мне пальцем вглубь, туда, где в глубине Разлома таился тот самый Страж, оберегающий магический цветок.
Все в лощине выглядело неправильно и дело не только в измененной мане. Мутная вода, словно стекала с обрыва, не следуя никаким законам этого мира, а сам Разлом просто не должен был существовать посреди Топей. И я не говорю о изумрудном свечении, маняще переливающемся вдалеке.