А заодно выяснить, что принадлежало прежней хозяйке тела.
Мару Кассандра пока решила не звать. Сначала следовало самой разобраться в содержимом шкафов и многочисленных ящиков, а уже потом поручать кому-нибудь перестановку.
Она открыла первый шкаф.
Платья.
Много платьев.
Кассандра перебирала их одно за другим, откладывая понравившиеся на одну сторону, а всё остальное — на другую. Некоторые наряды были действительно красивыми, особенно дневные платья из мягких тканей с изящной вышивкой. Другие выглядели так, словно их создавали для женщины, чья главная обязанность — стоять неподвижно и демонстрировать достаток своей семьи.
Особенно впечатляло количество корсетов.
— Господи, — пробормотала она, рассматривая очередную сложную конструкцию. — Вас здесь вообще дышать учили?
Впрочем, прежняя Кассандра явно любила красивые вещи. Причём не только дорогие.
Это выяснилось, когда в глубине одного из ящиков Анна обнаружила небольшую деревянную коробочку. Никакой позолоты или драгоценных камней, только потёртая крышка и простой металлический крючок.
Внутри лежали перевязанный голубой лентой светло-русый локон, маленький портрет юноши и аккуратно сложенные письма.
Кассандра взяла верхний лист.
На нём оказалось стихотворение.
Она прочитала несколько строк и не удержалась от улыбки.
Стихи были ужасны.
Трогательно, очаровательно ужасны.
Лунный свет сравнивался с кожей возлюбленной, звёзды — с её глазами, а сердце несчастного автора успело трижды умереть за двенадцать строк.
— Бедное сердце, — пробормотала Кассандра. — Совсем его не берегли.
Под стихотворением нашлось признание в любви. Судя по дате и содержанию, писал его совсем молодой человек. Он вспоминал танец на летнем празднике, две улыбки прекрасной Кассандры и уверял, что никогда не сможет полюбить другую.
Анна перевернула письмо, прикинула возраст прежней хозяйки тела на момент его написания и усмехнулась.
Шестнадцать лет.
В таком возрасте трёх смертей за стихотворение, пожалуй, даже маловато.
В другой пачке оказались письма подруги, рассказывавшей о поездках, новых нарядах и молодом человеке, которого категорически не одобряла мать. Рядом лежала тоненькая книжечка с личными заметками.
Не настоящий дневник, скорее небольшая коллекция впечатлений: красивый вечер, особенно удачный танец, чья-то улыбка, разговор, который хотелось запомнить. Несколько строк были посвящены мечте однажды испытать настоящую, всепоглощающую любовь.
Кассандра закрыла книжечку.
— Романтичная ты была девушка.
Она ещё раз посмотрела на портрет юноши и аккуратно вернула его в коробку вместе с письмами.