Мы сидели молча, и это молчание не было тяжёлым. Оно было принятием. Я смотрела на них - на Алису, всегда такую правильную и холодную, и на Леру, вечно эмоциональную и живую - и понимала, что это наш последний разговор. Не последний в жизни, но последний, когда мы трое были теми самыми девочками из начальной школы.
- Спасибо, что сказали, - выдавила я, вытирая слёзы. - Мне хотелось верить, что вы просто злитесь. Что мы помиримся и всё станет как прежде. Но... вы правы. Всё стало по-другому.
- И это не твоя вина, - сказала Лера. - Это просто жизнь.
Я улыбнулась сквозь слёзы. Такой болезненной, искренней улыбкой, которая появляется, когда внутри тебя что-то отпускает, и ты наконец-то можешь дышать.
Мы разошлись. Я пошла в одну сторону, они - в другую. И я не обернулась.
Вечером я лежала в кровати и смотрела в потолок. На душе было пусто. Тяжело. Но в этой пустоте я чувствовала что-то ещё. Что-то, чему я боялась дать название. Свободу.
Развод родителей прошёл безболезненно.
Просто я выпала из своей собственной жизни на неопределённое количество дней. Очнулась, когда поняла, что до последнего звонка меньше двух месяцев, и в школе началась шумиха из-за сценок и выпускного вальса. Не знаю, как мы должны всё успеть по мнению завуча, но я верю в Олесю - активистку из нашего класса - она точно со всем справится, и со сценарием, и с организацией репетиций. Я отказалась от сценок, потому что без девочек мне это не надо. А вот станцевать вальс - мечта каждой девочки, и, несмотря ни на что, я станцую его.
Как и сказала мама, я всё также ходила в школу, занималась с репетиторами и выполняла все свои обязанности. Просто это была не я, а оболочка, оставшаяся от Кати. Ни эмоций, ни переживаний - я ничего не чувствовала, и, как будто так было даже лучше. Из-за стресса я сильно похудела, и теперь свои любимые джинсы я носила с ремнём. Аппетит пропал, а вот маниакальная мысль о том, что надо сдать ЕГЭ, прочно засела в моей голове, и теперь, находясь в квартире в полном одиночестве, я только и делала, что училась, изредка делая перерывы на перекус.
Папа забрал все свои вещи, и теперь о том, что он здесь жил, напоминает лишь фотография в рамке, которую мы бережно хранили на полке в зале. Да только и она пропала вместе с папой. Конечно, он писал мне чуть ли не каждый день, стараясь заполнить своё отсутствие. Я отвечала на сообщения, но иногда, в минуты, когда было особенно тяжело, я игнорировала их, ссылаясь на загруженность по учёбе. Мама в квартире тоже практически не появляется. После развода она стала невыносимым трудоголиком и, получив повышение, вообще не вылезает из офиса. Я уверена, что она достала уже всех своих подчинённых, но не могу это доказать. Так семья Тумановых распалась, но это никто даже и не заметил.