- Что за тон, - грубо сказала бабушка, рассматривая меня цепким взглядом. - Вся в отца - гордая и неблагодарная.
Я сжала кулаки, и ногти больно впились в кожу ладоней. Дыхание перехватило, но я заставила себя улыбнуться - той самой ледяной улыбкой, которой научилась от мамы. Моя родительница, кстати, на это ничего не сказала, просто рассматривала рисунок на скатерти, боясь поднять на меня взгляд.
- Вы хотели что-то конкретное или просто решили начать утро с напоминания о моих генетических недостатках?
Бабушка резко обернулась, и мама подняла на меня взгляд. И я заметила, как они похожи: тот же профиль, те же холодные голубые глаза, которые впились в меня, как будто впервые увидели, и статная осанка, как будто по меньшей мере они управляют страной, а не борщ на кухне готовят. Бабушка была высокая, сухая, с идеально уложенными седыми волосами, и даже дома носила строгую блузку с брошью. Эта брошь - старый янтарь в серебре - всегда казался мне глазом чудовища.
- Твоя мать вчера плакала, - сказала она тихо, но с такой тяжестью, что воздух на кухне стал вязким. - Из-за тебя. Ты устроила сцену из-за того, что она попросила тебя вынести мусор. Мусор, Екатерина! А ты наорала на неё и хлопнула дверью.
Соглашусь. Перегнула палку. Но и вы меня поймите! Я живу с дементором в одной квартире уже практически неделю.
И вот снова та же сцена, которая повторяется эту неделю: бабушка отчитывает меня, не особо разбираясь в выражениях, мама молча за всем этим наблюдает, изредка утирая слёзы, а я молчу, хотя в голове столько ругательств, что любой сапожник мне позавидовал бы. Сейчас я уйду и хлопну дверью, а бабушка специально будет громко говорить, что я невоспитанная хамка.
- Это всё? - холодно спросила я, гордо глядя на бабушку. Гордость - единственное, что у меня осталось.
- Что? - ошарашенно спросила бабушка, не веря своим ушам.
- Ну, это единственное, что вы хотели мне сказать?
- Невоспитанная хамка! - ну вот, о чём я и говорила.
Я сжала зубы так, что челюсть заныла. В голове пронеслось десять вариантов ответа, и все они были едкими. Я посмотрела на маму, а она на меня, и в её глазах застыла беспомощность, что у меня внутри всё оборвалось. Не ради бабушки - ради мамы я промолчала.
- Хорошо, - сказала я ровно, не выдавая своих эмоций. - Вы правы. Я хамка.
И, не дожидаясь новой порции наставлений, я развернулась и вышла. Шагнула в коридор, слыша за спиной едкое бабушкино: «Вот видишь, Ангелина? Никакого уважения. Но ничего, я за неё возьмусь. По струнке ходить у меня будет». Ага, уже бегу и спотыкаюсь. Захлопнула дверь своей комнаты с садистским удовольствием, представляя, как бабушка скривилась от этого звука.