— Ничего, раньше ты в одних труселях по городу спокойно рассекал, и ничего. Лучше расскажи, ты с нашими связывался, как там они, успехи есть?

— Да дождёшься от них… от Каляна вообще толку больше было, когда мы его глиной обмазывали и форму для Аполлона по слепку отливали. Кстати, надо его будет поздравить, после того, как девушки Марго его слепок на себе опробовали, по городу слух пошел, и у нас уже семь заказов от состоятельных дам, на подобных големов. На каждом тысяч по пятьсот можно наварить. И на штук сто двадцать попроще, серебряных да медных. Не справится с заданием, год у меня из ванны с глиной не вылезет. Здесь следует упомянуть, что почему-то моё, как всегда гениальное предложение сделать слепок для Т-Тысяча с меня, был встречен гомерическим хохотом сокланов, и пятью голосами с одним воздержавшимся для этой роли выбрали Каляна. Нам даже прошлось задержать его на пару часов дома, пока местный скульптор делал с него оттиск. Что остальные нашли в этом Каляне, не понимаю. В древней Греции, например, вообще считалось, что мужики с большим хозяйством склонны к гомосятине, но на это мое откровение, девушки лишь успокаивающе похлопали меня по плечу и новый образчик для эскорт-робота пошёл в производство. Ну и ладно, меня такого, как есть эльфийская принцесса любит… Вернее, любила… Или нет?

От этих грустных мыслей моя рука сама потянулась к бутылке рома, но тут, наконец, в сад ввалилась целая процессия с ткацкой фабрики. Хотя их было всего трое, но общий вес дам при этом достигал полутонны и выглядело всё это весьма внушительно. В моей голове зазвучала торжественная музыка, которая по мере того, как Брумгильда сотоварищи разворачивали принесенные обновки, довольно резко перешла в траурный марш, закончившийся блеянием умершей на середине музыкальной фразы одинокой трубы.

Я посмотрел на светящиеся лица девушек и очень вежливо поинтересовался:

— Чё за херня? Вы что за уродство притащили? Я вам не в детском саду чтобы колготки носить. Если вы думаете, что я это надену, то вам надо подумать еще разок…

Хм-м, вам когда-нибудь приходилось сражаться с полутонной расстроенной, иммунной к физическим атакам живой плоти? Мне вот пришлось, правда не очень успешно… Как три заботливых мамаши, огорченные капризным дитём, меня взяли в оборот шесть пухлых, но от этого не менее сильных рук и пока я, прижатый к земле необъятным задом одной из них, дрыгал ножками, визжал и матерился, пытаясь укусить маячивший перед носом этот самый пухлый зад, они натянули на меня и колготки, и обтягивающую ветровку, расшитую самоцветами, будто ёлка гирляндами, и всё остальное, что произвел на свет их угнетенный крайним идиотизмом скорбный разум. К концу процедуры мне стало не хватать воздуха, вопли сошли на нет, и я стал морально готовиться к перерождению. Только после этого толстуха сползла с меня, Добрыня поднял с земли, встряхнул, будто пыльный половичок и торжественно всучил мне новое оружие. Зря это они. Я уж совсем вознамерился загнать их всех на деревья, но тут Брумгильда щёлкнула пальцами, активизируя прямо передо мной ростовое магическое зеркало и я замер, уставившись на свое отображение.