Понятное дело, выпили мы горилки, чтобы успокоить нервы, ну заодно и познакомились. Того, что помоложе, звали Чиж, а плотного меднолицего мужика — Щербак. Бурят нам не представился и в разговоре почти не участвовал — видимо, плохо говорил по-русски. Подельники называли его Хан.

— Мы, господа бродяги, по контрабандной части, — раздуваясь от собственной значимости, пояснил Чиж — молодой, юркий и, чувствовалось, башковитый парень.

— Разными тропами ходим, в Китай товар возим.

— Помимо Кяхты? — понимающе спросил Захар.

— А то! В Кяхте нашего брата не ждут. Мы ж не купцы первой гильдии!

— И что возите?

— Да по-разному, — с видимой неохотой отвечал Щербак, судя по выговору, чалдон.

— Мы-то все больше перевозим, а товар дают торгаши — инородцы да китайцы.

«Ага, — подумал я. — Никакие вы не воротилы, так, подручные у настоящих негоциантов. А вот с ними-то и надо бы свести знакомство».

— Это какие купцы? — с деланным безразличием спросил я.

— Да разного роду-племени. И китайцы, и монголы, и тунгусы… Мы тут многих знаем.

И тут мне пришла очевидная мысль.

— А с Лу Цинем, китайцем, что у Нерчинска торгует, не водите знакомства?

— А то! — оживился Чиж. — Дедушку Лу Циня как не знать! Оченно уважаем! Правильный купец, хоть и китаеза.

И тут мысль моя побежала стремительным вешним ручьем, прорвавшим наконец-то снежную плотину.

— Так, а может, вы и нас проведете туда? Нам и схорониться до поры надо, и торговый интерес имеется.

— Ты чего, атаман? — подал вдруг голос Софрон. — К нехристям, на китайскую сторону бежать? А стоит ли? Народ дикий, места незнаемые, порядки чужие… Пропадем мы там!

— Спокойно, Бог не выдаст, свинья не съест! — чувствуя в крови тот азарт, что всегда предвещает удачу, откликнулся я. — Чего тут от казаков бегать, когда рядом — целый Китай? Ну а что порядки там другие, так это и к лучшему. Можно затеряться, да и ненадолго мы! Отъедимся, приоденемся!

— Тоже верно! — поддержал меня Захар. — В Китае торг большой идет. Там в приграничье всякие люди крутятся. Купцы, контрабандисты… И бумаги можно справить, кому надо. Голова ты, Подкидыш! Через границу — и ищи ветра в поле!

— Кому Подкидыш, а кому — Сергей Александрович! — солидно поправил я. — А вообще, зовите меня Курилою. Мне так привычней.

Мои мужики многозначительно переглянулись. Имя, да еще и с отчеством, совсем не простонародные. Конечно, они и раньше догадывались, что я не их кровей — и говорю по-хранцузски, и дерусь по-хитрому, да еще и нахожу общий язык с «барином» Левицким. Но теперь, когда «расчехлился», во взглядах моих спутников я ощутил смесь уважения, страха и жгучего интереса.