Чёрная, простая. Он открыл банку. Аромат кофе ударил резко, густо. Вода закипала, он достал кружку - белую, с трещиной на боку. Она казалась упрямой, как и он. Чёрная струя наполнила кружку. Запах стал сильнее. Кащей стоял, глядя на этот процесс, как на ритуал. Единственное, что связывало его с миром каждое утро. Он сделал глоток. Горечь обожгла язык. Тепло разлилось по телу.
Он пил кофе и думал о том, что ночь - это его настоящая стихия.
День принадлежал людям, суете, разговору.
Ночь же принадлежала ему. В ночи он был самим собой. Но именно в ночи чаще всего приходили призраки прошлого. Вернувшись в спальню, он взял чёрную рубашку со спинки стула, накинул. Сел на край кровати, зажал виски пальцами.
- Начнём заново, - сказал он тихо.
Голос прозвучал твёрдо, как клятва.
Кофе закончился, ночь растворилась в бледном рассвете. Спать он больше не пытался - бессмысленно.
Тело могло лечь, но сознание уже не отпускало. Он натянул чёрные джинсы, застегнул рубашку, оставив верхние пуговицы свободными. На запястье лёг кожаный браслет, тёмный, с вытисненными рунами.
Волосы он собрал в низкий хвост, но несколько прядей всё равно выбивались и падали на лицо. В зеркале коридора смотрел на него мужчина, которого трудно было спутать с другими. Сухой профиль, резкие скулы, глаза, от которых люди обычно отводили взгляд первыми. Он накинул чёрное пальто, взял ключи и вышел в подъезд.
Там пахло холодным бетоном и краской. Консьержка подняла глаза от телефона, увидела его и сразу вытянулась, будто отдавала честь.
- Доброе утро, Александр, - сказала она торопливо.
Голос серьезный, хотя она пыталась скрыть это за привычной улыбкой. Он редко разговаривал с людьми не по делу, редко задерживался возле консьержки, но уважал её.
Не за слова, не за любопытство - за то, что она всегда оставалась самой собой.
Без притворства, без лишних вопросов. Она не пыталась выведать его жизнь, не пыталась подстроиться. Просто смотрела и говорила так, как говорила бы любому. И в этом была простая, тихая честность, которая нравилась ему больше, чем улыбки тех, кто играет роли. Именно таких он уважал больше всего. Не за силу - внешней силы у них не было.
Не за власть - властью они никогда не обладали. А за честность. За умение где надо держать язык за зубами, без лишней болтовни. За то, что жили прямо, без масок, без двойного дна.
- Александр, сегодня во дворе скользко, люди уже падали… первые заморозки. Вы осторожнее.
Он остановился, кивнул.
- Спасибо. Полетаем, если что.
Она улыбнулась и махнула рукой:
- Хорошего вам дня, - сказала спокойно.