Вячеславу Дёгтеву, как и многим его сверстникам, увлекающимся литературой, на старте крупно не повезло. Его первые книги, вышедшие на излете перестройки, практически никто не заметил. Но не потому, что они были плохи или скучны. Нет, Дёгтеву никто и никогда в таланте отказать не мог. Еще в юности он поставил перед собой планку: «перепрыгнуть» в прозе сначала Юрия Казакова, а в перспективе — и самого Бунина. Никто из нынешнего поколения сорокалетних авторов так тщательно не выписывал пейзажи, как Дёгтев. Никто больше не пытался спрячь жесткую драматургию жизни с «тихой лирикой». А вот критика этих стараний воронежского паренька сразу и не оценила.
Все дело в том, что в начале 1990-х годов обществу стало не до высокого искусства. Виктор Ерофеев вовсю справлял поминки по советской литературе. Элиты погрязли в выяснении отношений, решали, кто более достоин лечь под новый режим. А власти вкушали плоды очередной революции.
В этот период потрясений политику стали делать не созидатели, а временщики. Сформировать что-то новое им оказалось не по силам. Ставка была сделана на осмеяние прошлого. В моду вошли произведения, построенные на цитированиях советской классики. Сюжеты самых «раскрученных» книг оказались скроенными по единому сценарию: за основу были взяты пародии на популярных литературных героев. Теоретики решили, что это и есть настоящий постмодернизм по-русски.
Многие реалисты в этой ситуации растерялись. Старая гвардия, не зная, как ответить на новые вызовы истории, предпочла политические игры. Но в жестоких баталиях вожди и левых, и правых подрастеряли почти весь свой талант. Не случайно ни либералы, ни консерваторы «не замечали» новых романов своих вчерашных знаменосцев Григория Бакланова и Юрия Бондарева. Говорить-то оказалось не о чем.
Эту ситуацию быстрей других прочувствовал и оценил Вячеслав Дёгтев. В ноябре 1995 года он бросил старой гвардии, которую окрестил детьми компромиссов, вызов, отдав в печать свой дерзкий манифест «Мертвая жизнь». Писатель утверждал, что нового расцвета деревенской прозы уже не будет. Нельзя в одну реку войти дважды. Сколько можно его сверстникам подражать Белову и Распутину. Повестями о засолке огурцов теперь никого не удивишь. Хватит прятаться за сединами и согбенными спинами вождей. Пришло время вламываться в историю. А без создания своего стиля это практически невозможно.
О, что тогда началось. Земляки Дёгтева даже пытались исключить смутьяна из Союза писателей. Это сейчас никому нет дела до того, состоит ли кто в каком творческом союзе. А в 1995 году у многих на устах был пример с Солженицыным. Тому исключение из Союза в свое время лишь добавило популярности и принесло ореол мученика и страдальца. И только когда до классиков воронежского масштаба дошло, что своим глупым решением они невольно Дёгтева поставят на одну доску с Солженицыным, страсти слегка поулеглись.