— Ну и какой был смысл отправлять посылку, если я и так прилечу вместе с ней? — сердито спрашивал пожилой мужчина.

— Если вообще прилетите. Лично я не уверен, что эта развалина не гробанется где-нибудь по дороге, — угрюмо отвечал ему сосед.

Рессел снисходительно усмехнулся: подобные реплики в адрес «Громобоя» они с Линденом слышали в каждом порту и очень скоро перестали принимать их близко к сердцу. Ребята в кабине почтовика прекрасно знали свое дело и свой корабль, и, если бы обнаружилось, что сегодня он по каким-то причинам не в состоянии взлететь, капитан давно отменил бы посадку. Словно отвечая на мысли Рессела, сверху задребезжал динамик:

— Эй, там, на борту! Пристегнитесь и будьте осторожны!

Между ремнем и худосочным телом Энди находилось некоторое количество пустоты. Джон долго щелкал пряжкой, но так и не смог устранить это неудобство.

— Держись крепче, — велел он.

Совсем близко взревели двигатели. Почтовик не располагал никакими устройствами, призванными компенсировать неприятные ощущения у пассажиров, и потому горстку людей основательно уболтало еще на старте. Недовольный мужчина побледнел и шумно всасывал воздух сквозь сжатые зубы; девушка рядом с ним пыталась проглотить противорвотное средство. Другие изо всех сил уперлись ногами в пол и вцепились в поручни; вскоре в пассажирском отсеке не осталось тех, кто сидел бы с открытыми глазами, — кроме Рессела, неумело пытавшегося изобразить на магнитной доске почтовик в разрезе, и мальчишки, который восторженно следил за его художественными упражнениями. От перегрузок и тряски у Джона страшно болело колено, но знать об этом никому не полагалось.

Бывший беспризорник на удивление стойко переносил полет. Наблюдая за ним в особенно драматичные моменты, когда доску с рисунком приходилось убирать, а ругань отдельных пассажиров сливались в дружный стон, Джон думал о том, что такими возможностями организма может похвастаться далеко не каждый взрослый — а уж детей, насколько ему было известно, всегда укачивало в первую очередь.

— Когда мы уже упадем и все это закончится? — пробормотал сидевший наискосок от Рессела отправитель посылки.

На его посеревшем лбу блестели капельки пота; похоже, ему и впрямь стало нехорошо. Джон отстегнул ремень и направился к нему, подумав, что при таком волнении пожилой пассажир может запросто схлопотать сердечный приступ.

— Дышите глубже, расслабьтесь и перестаньте так сильно упираться в пол, — сказал он, взяв попутчика за влажное запястье и считая про себя пульс. — И поймите уже, — он захотел ругнуться, но сдержался, — никто никуда не падает. Вы что, никогда не летали?