— Энди! Прекрати немедленно! — сердито воскликнул Джон, направляясь к нему.

Мальчишка отпрянул и сунул чужие объедки под кофту. Пожилая женщина в соседнем кресле приподняла надвинутую на лицо шляпу и шумно вздохнула. Рессел сделал шаг назад и убрал руки за спину.

— Послушай, я не собираюсь отнимать у тебя еду. Но это не еда, это мусор. Он уже никуда не годится, понимаешь?

Мальчик смотрел в пол. Тонкие пальцы сжимали оберточный пластик.

— Не понимаешь, — подвел итог Рессел и тут же обнаружил одно обстоятельство, сути которого все это время не понимал сам: Энди давным-давно хотел есть. Джон привык ориентироваться на собственное чувство голода, нечасто заявлявшее о себе в полную силу, и напрочь забыл, что мальчишка в последний раз ел задолго до посадки на корабль Гарриса. Ресселу стало стыдно.

— Вот что: давай ты отдашь мне все эти отбросы, а взамен мы пойдем в какой-нибудь буфет, и там ты слопаешь все, что в тебя поместится. Договорились?

Энди отскочил в сторону и задел бак. По залу прокатился звук удара, за ним последовал еще один: рюкзак Джона, оставленный без надежной опоры, с грохотом завалился набок. Люди поблизости зашевелились, желая узнать, что произошло; вскоре две фигуры у мусоросборника оказались в перекрестье любопытных взглядов. Женщина в шляпе что-то говорила соседу, жестом указывая на мальчишку. Рессел решительно схватил Энди за руку и потащил прочь.

У первого попавшегося прилавка Джон заплатил за два комплексных обеда и принялся наблюдать за поглощением. С первым набором блюд Энди расправился за минуту: суп он залил внутрь себя, как заливают в баки горючее, а все прочее побросал сверху и замер, необычайно довольный, прислушиваясь к таинственному бурлению в животе. Джон воспользовался перерывом и показал ему на стул.

— Есть удобнее сидя, разве нет?

Энди быстро взглянул на Рессела из-под волос и потянулся за добавкой. Когда на столе осталась единственная нетронутая порция, Джон придвинул ее к себе.

— Пока хватит. Мне не жалко, но ты лопнешь, — и, слегка терзаясь угрызениями совести, он доел солоноватое овощное месиво.

На выходе из буфета Энди подобрал со стойки для грязной посуды раздавленное пирожное и запихнул его в рот еще до того, как Рессел успел измыслить комментарий к этому событию. Плюнув на все его замечания, мальчишка обследовал урны, которые попались на пути к брошенному рюкзаку. Добытое он частью проглотил, частью рассовал по карманам. После двух или трех попыток прекратить это непотребство, не полагаясь на силовые методы, Рессел сдался. Он понял: во всем, что касается еды, Энди долго еще не сможет терпеть никаких ограничений. И, в общем-то, удивляться здесь было нечему. Джон подавил навязчивое желание посетить курилку и подумал о том, что следить за мальчишкой — дело трудное и ужасно неблагодарное.