— Зачем ему лишние потрясения? Он к вам привяжется, будет всюду за вами бегать, мешать работать, и вы сдадите его в тот же интернат, но объяснить сотрудникам его появление и статус вам будет гораздо труднее. А уж как переживет это сам ребенок, я думаю, рассказывать не нужно.

— Если он настолько неразвитый, как посчитала эта комиссия, он вообще не должен замечать перемены в своей жизни, — возразил Рессел. — Послушайте, Петер, мы с вами препираемся уже сорок минут. И, если честно, я не понимаю причин вашей личной заинтересованности в этом деле.

Практикант вздохнул.

— Да мне просто все это надоело, и заинтересован я лишь в том, чтобы меня поскорее оставили в покое!

— Задурите голову комиссии хоть чем-нибудь, и больше никто вас не побеспокоит. Не боитесь, что иначе вас попросят сопровождать всю эту компанию в пути или еще что-нибудь в этом роде?

Петер хмыкнул и проникновенно взглянул на собеседника. Казалось, они с Джоном наконец-то поняли друг друга.

— Еще не хватало. Я с ними вдоволь наобщался. Ладно. Вы человек бывалый, не пропадете. Делайте что хотите. Признаюсь, вы мне нравитесь. Да и мальчишке тоже, это видно, — Петер кивнул на постель и неожиданно улыбнулся. — Вы вроде неплохо поладили за эти дни. Со мной он вел себя как неживой, хоть я и был с ним ласков. Может, у вас и вправду все сложится. Только один вопрос: Джон, вы уверены, что вам полностью нравится это решение?

— Не совсем, — ответил Рессел. — Но я его уже принял.

— Это можно сказать обо всех ваших решениях, разве нет? — не без иронии спросил юноша. — Они вам не нравятся, но вы их принимаете и живете дальше.

— Может быть. Кстати, это был второй вопрос вместо одного обещанного. Теперь моя очередь. Петер, а вам многое нравится из того, что вам приходится делать?

— Нет, — помолчав, сказал практикант. — Я всегда мечтал быть судовым врачом на исследовательском корабле, но не прошел отбор по здоровью. А для того, чтобы остаться в университете и заниматься научной работой, мне не хватило нескольких баллов на выпускном экзамене.

— Вот видите. Вы выбрали скучную специальность и теперь всю жизнь будете осматривать и допускать к рейсам исключительно здоровых, жизнерадостных, физически развитых людей, а потом списывать из флота их же, только постаревших, глуховатых и с больными суставами. Никаких интересных задач, никакой героики.

— Ну, не так все скучно. Отработаю здесь по распределению, получу опыт и попрошу перевести меня куда-нибудь, где пользуются более современной техникой. Если повезет, буду наблюдать за тем, как в долгосрочной перспективе влияют на организм пилотов циклонные двигатели.