— Хватит, ему и так хуже некуда, — резко сказал Петер.

Энди распластался на полу позади уцелевших цветочных горшков. Юноша предпринял попытку заглянуть в его укрытие, но поранился осколком и теперь заклеивал пластырем порез на ладони. Наира хмурилась и кусала губы. Представители государства просматривали сделанные записи. Некоторое время в учительской было очень тихо. Первым нарушил молчание мужчина.

— Что ж, все ясно. Вам сразу нужно было обращаться не в отдел образования, а в ближайший специнтернат. Собственно, на этом мы можем с вами расстаться, но мальчика вам девать некуда. Придется искать какой-то выход. Ладно. Чтобы все это не тянулось вечно, мы сами оформим все документы и сопроводим ребенка в распределитель.

— Если это окажется нам по силам, — добавила женщина. — Дайте ему для начала успокоительное.

Энди по-прежнему лежал вниз лицом на узорчатой плитке. Петер нервно заходил по комнате.

— Специнтернат… Вы имеете в виду одно из тех заведений, какими пугают отстающих школяров?

Члены комиссии наклонились к планшетам.

— Не совсем, — сказал мужчина. — Отстающие ученики распределяются по школам с облегченной программой, ремесленным училищам и так далее. Если интеллект у ребенка развит по возрасту, но есть проблемы с речью, он занимается в специальном классе и осваивает подходящую профессию по своим силам, — встретив нетерпеливый взгляд практиканта, он оставил в покое школьную систему, о которой намеревался рассказать подробно, и понизил голос: — В случае с этим ребенком, я боюсь, мы можем говорить лишь о приобретении каких-то элементарных навыков. Мы определим его в интернат для детей с тяжелыми нарушениями развития.

— Разве для того, чтобы точно установить вид и степень нарушений развития, не требуется полноценное обследование? — спросил Петер. — Здесь его провести никак не получится, потому-то мы и обратились к вам.

Женщина отложила планшет и поправила значок на отвороте пиджака.

— Заключение психолого-педагогической комиссии всегда можно оспорить. Но тогда мы не сможем забрать ребенка, и вам придется взять на себя заботу о нем на неопределенный срок — это во-первых.

— Во-вторых, — продолжил мужчина, — оспорить заключение комиссии может только родитель или опекун. У этого ребенка нет ни тех, ни других, и поэтому все решения, касающиеся его судьбы, будет принимать государство, которое мы в данном случае и представляем. Поместить ребенка в подходящее заведение — единственное, что можно сейчас для него сделать, и будет хорошо, если там он научится самостоятельно себя обслуживать и выполнять несложную ручную работу. По его меркам это уже будет значительный успех.