— Какая ты молодец, — восхитился Линден. — Оказывается, ты все придумала, пока мы тут болтали.

— Да, именно, пока вы болтали, — сердито ответила Анна. — Помогайте! Вы что, думаете, я одна все это разберу?

Линден сунул руку в контейнер и вытащил серый сверток.

— Кажется, здесь брюки от военной формы. И носки разного цвета.

— Неудивительно, что их пожертвовали на благотворительность, — пробурчал Петер, откладывая в сторону разбитые рабочие ботинки. — Я бы их просто выбросил.

— Нет, друзья мои, так ничего не выйдет. Если вы станете все это рассматривать, мы и к рассвету не управимся, — сказала Анна и принялась было энергично копаться в вещах, как вдруг часы на ее запястье издали несколько, сигналов.

— Я совершенно забыла: мне нужно встретить нового начальника бригады, показать ему станцию и вообще ввести в курс дела. Будет некрасиво, если я опоздаю, так что разберитесь без меня, — сказала она, и через секунду ее уже не было — длинная коса и серое платье мелькнули в дверном проеме.

Линден беспомощно огляделся и вытер мокрый лоб.

— Ну и с чего мы начнем? Я же ничего в этом не понимаю.

— Тоже мне задача — одеть ребенка, — фыркнул практикант. — Это еще так, мелочь. У меня трое младших — два брата и сестра, и я возился с ними до самого университета. Учитесь, — и Петер со свойственной ему прямотой добавил: — Вам это скоро понадобится.

— Точно, — сказал Крау, и лицо его прояснилось.

Решивший хотя бы раз в жизни воспользоваться плохим самочувствием и ничего не делать Рессел просто сидел и наблюдал за остальными. Его собственный наручный хронометр с тремя циферблатами — Джон по-прежнему не снимал его и на ночь — молчал уже третьи сутки: теперь Джону некуда было торопиться.

Время от времени Рессел посматривал на груду постельного белья, под которой скрывался мальчишка. Тот почти не шевелился: если не знать о его присутствии, издалека можно не заметить. Вот Анна, кажется, и не заметила. Что ж, мальчик придумал неплохой способ то ли прятаться от мира, то ли просто его не видеть. А может быть, он, как и сам Джон до определенного возраста, считал, что эффект закрытых глаз имеет обратную силу: раз мне никого не видно, значит, никому не видно меня. Хорошая штука. Жаль, на исходе пятого десятка она совсем не работает.

— Вот уж не думал, что стану заниматься чем-то подобным, — признался Линден. — Конечно, всякое случалось, но рыться в старье, подыскивая одежду ребенку, — такого у меня еще не было.

— С моей работой можно ждать всего. А это, по крайней мере, лучше, чем приводить в чувство буйного ремонтника с алкогольным отравлением или зашивать наживую того же ремонтника, потому что анестезия противоречит его религиозным убеждениям, — рассудительно сказал Петер.