— Да ладно, всегда несли с завода. Хоть при Брежневе, хоть при Сталине, — высказался невзрачный мужичок с фингалом под глазом.

— Не бреши, Колька, чего не знаешь, — строго поправил его благообразный пожилой мужчина с седыми усами. — Ты на заводе без году неделя, а я тридцать третий год работаю. Это сейчас вы разбаловались, подтянуть некому, раньше-то иначе было. Говори, консультант, а вы не перебивайте.

— Короче говоря, — продолжил я, — есть мнение, что зарплату действительно нужно поднять по крайней мере до пятисот рублей. И товарищ директор не против, правда, товарищ директор?

Никита солидно кивнул. Стачком ответил радостными возгласами.

— Но одновременно с этим руководство завода поменяет охрану предприятия, — продолжил я. — Никакой вохры больше не будет, а будут частники. И вынести уже не получится ничего. Совсем. Устраивает вас такой вариант?

Гробовое молчание было мне ответом. Стачкомовцы были мрачны, один лишь пожилой с седыми усами слегка улыбался.

— Возможен и второй вариант, — продолжил я. — Поднимаем зарплату пока на тридцать процентов. Уже со следующего месяца. А с охраной остается все как есть. Плюс — «тринадцатая зарплата» досрочно — в конце первого полугодия. И еще… Да вот товарищ директор вам объявит!

— Еще продуктовые наборы по льготным ценам, — объявил Никита. — В столовой мы цены не повышаем. Уже нигде в городе таких цен нету. Так или нет?

— Так, — отозвался стачком. Второе предложение ему понравилось определенно больше первого.

— Талоны в заводском магазине вы отовариваете, — продолжил он. — Мясо, колбаса, масло, сигареты — народ часами стоит, а вы прямо на заводе все можете взять. Или я неправду говорю?

— Все верно, — подтвердил седоусый. — Короче, товарищ директор, второй вариант нам подходит. Или кто-то против? — Седоусый оглядел коллег по стачкому.

— Если с нами по-человечески, то и мы по-человечески, — загалдели стачкомовцы.

— Мы тоже понятие имеем!

— И все поддержат!

— А ну ша! — строго сказал седоусый, который определенно пользовался всеобщим авторитетом. — Одним словом, товарищ директор, мы ваши предложения до народа доведем. Думаю, что второй вариант всех устроит. — Седоусый тяжело вздохнул, ему было сложно говорить. — Но раз уж пошел у нас такой разговор — скажу. Стыдно. Воруем, тянем все, что гвоздем не прибито. В последнее время вообще до точки дошли. Идут — и из них прямо льется! Куда столько-то? Одного спрашиваю — у тебя квартира двухкомнатная кооперативная, вся в коврах, два телевизора! Мало тебе? Нет, отвечает, не могу по-другому, нужно хотя бы на пятьдесят рублей каждый день украсть! В раздевалке сидят до позднего вечера, выжидают, когда начальство разойдется! И я несу, что я, рыжий, что ли? Немного, правда, много стыдно, тридцать лет отработал. И что раньше так воровали — это брехня, энтузиазм был, все сообща делали… А сейчас — что-то немыслимое! Как с ума посходили с этой водкой!