Так во взаимном успокоении прошло время, пока папа не приехал из гаража. Заходить он не стал, время было 20 минут десятого. Арина быстро оделась, взяла сумку и на прощание помахала маме рукой. Однако от мамы просто так не уйдёшь!
Она подошла к Арине, обняла её и поцеловала в щёку. Перед Дарьей Леонидовной стояла на вид совсем взрослая, рослая девушка в спортивной куртке, штанах, шапке. Такая родная и такая незнакомая.
— Всего наилучшего тебе, Люся! — улыбнулась она. — Какая ты большая стала! Даже не верится!
Арина улыбнулась в ответ, закинула здоровенную спортивную сумку на плечо, опять не разрешив отцу помочь, и вышла из квартиры. Началась долгая дорога до Оберсдорфа…
…При выходе из подъезда Арину внезапно ждал сюрприз. Рядом с машиной стояла и терпеливо ждала Анька в осеннем пальтишке и круглой шапке с кошачьими ушами! В руках у неё что-то было! Какой-то свёрнутый рулон.
— Привет, ты в школу не пошла? — с удивлением спросила Арина.
— А, на фиг! — пренебрежительно махнула рукой Анна. — Подождут! Я тебе вот что принесла!
В руках у неё был плотно завёрнутый в газету и связанный двумя верёвочками какой-то плакат. Арина с любопытством посмотрела на него, однако, естественно, разворачивать не стала, на это уже не было времени.
— Что это? — с любопытством спросила она.
— Помнишь, я рисовала твой плакат в красивом платье на фоне пальмы? — Анька лукаво улыбнулась и посмотрела на Арину снизу вверх. — Я сделала ещё один. Люся, за тебя там некому будет болеть, и мы не сможем, поэтому возьми этот плакат, где-нибудь повесишь на трибунах или отдашь кому-нибудь. Можешь даже оставить где-нибудь там. Мне не жалко.
— Ну, это очень дорогой подарок, — неожиданно растрогалась Арина и обняла будущую маман. — Даже не знаю, как тебя поблагодарить. Спасибо большое, Аня.
Анька сильно растрогала Арину! Специально прогуляла школу, чтобы проводить её на старт и отдать плакат. Интересно, можно его провезти за границу? Впрочем, об этом можно подумать потом. Во всяком случае, в сумку он войдёт, если хорошо подвинуться.
Арина ещё раз поблагодарила Аньку, обняла её и, помахав на прощание рукой, села в машину. Отец тронулся, и машущая рукой фигурка Аньки осталась позади в тусклом тумане. Она была как призрак, отправляющий на великие свершения.
— Знаешь, хочу заметить, — неожиданно сказал папа. — Какие замечательные у тебя стали друзья. Вот просто великолепные у тебя друзья! Я, честно говоря, очень поражён. Они какие-то другие в последнее время. За полгода из отпетых хулиганов стали вполне нормальными приличными ребятами. Спортом занимаются, на каток ходят. Впрочем, так же, как и ты, Люся. Тебя тоже не узнать. Я вот сейчас еду, в голове одна мысль бултыхается: неужели это всё со мной происходит? Неужели я не в сказке? Разве мог подумать я ещё год назад, что буду ехать в своём автомобиле и везти свою дочь на соревнования, которые будут проходить в Германии? Да мне кто-то сказал бы это, я бы в лицо рассмеялся и покрутил пальцем у виска. У меня уже вся жизнь была расписана вперёд, и твоё будущее, и наше будущее, и такой исход никак в голове не укладывался.