Рядом с ним два гоблина в широких пиджаках «юротдела» с упоением трясли перед лицами гвардейцев пачками бумаг со штампами и старыми счетами за воду.

Трое орков из братвы Шрама, вытянув селфи-палки, вели прямую трансляцию. На экранах телефонов лавиной летели комментарии: «Орки — тоже люди!», «Медведевы зажали бабки за бампер!», «Требуем публичного суда!». Просмотры били рекорды, а гвардейцы, привыкшие сражаться с тварями Бездны, пасовали перед лазейками в законах. Против законнического крючкотворства и сорока тысяч зрителей в прямом эфире у элитного спецназа Графа приемов не было.

…Праздник непослушания оборвался мгновенно и нелепо.

Из динамиков раций и смартфонов внезапно вырвался такой резкий, бьющий по барабанным перепонкам статический треск, что Шрам поморщился и выронил рупор.

Пш-ш-ш-ш-ш-кххх!

На вышках вдоль ограды у ворот с тихим гулом провернулись армейские глушилки связи.

Трансляция вырубилась в долю секунды. На экранах смартфонов намертво зависли значки «Нет сети». Гаджеты в руках снимающих орков начали стремительно нагреваться.

— Слышь, Кирпич, у тебя мобила горит! — крикнул Паяльник.

С тихим шипением телефоны начали испускать струйки едкого серого дыма. Корпуса плавились на глазах. Орки с ругательствами отбрасывать дымящуюся технику в грязь.

Охрана Медведевых повела себя странно. Бойцы без лишних слов прекратили спор и слаженно отступили в глубины комплекса.

Орков Шрама накрыла мертвая, звенящая тишина.

— Слышь, Шрам, чё-то они как-то быстро слились, — занервничал Паяльник, потирая обожженные пальцы. — Не к добру это.

Ответом ему послужил тяжелый, скрежещущий гул.

Глубоко в каменных стенах у ворот сработали скрытые гидрозатворы. Часть фасада, казавшаяся цельной скалой, плавно разошлась в стороны, и наружу выдвинулись три тяжелые стальные платформы…

Шрам невольно сделал шаг назад, сглотнув вязкую слюну. На его парней неторопливо надвигались тяжелые, индустриальные големы. Броня из темного чугуна крепилась на крупных заклепках. Вместо суставов гудели гидравлические поршни, а глухие шлемы не имели даже щелей для глаз.

Шрам невольно втянул носом воздух, но не почуял ни маны, ни эфира, которые его Босс мог бы выпить или переварить. Воздух вокруг големов пах только перегретым солидолом, паленым машинным маслом и окалиной холодной стали. Это была чистая машинная мощь гидравлики.

— Вали их! — взревел Шрам, пытаясь вернуть братве боевой дух.

Но големы не собирались тратить время на драку.

В корпусах големов со щелчком врубились мощнейшие промышленные электромагниты. Воздух зазвенел от небывалого напряжения.