Москва задыхалась в июньском плену. Воздух стоял плотный, как кисель, и пах бензином, раскалённым асфальтом и отчаянием офисных работников, которые уже третий час стояли в пробке на Тверской. Градусник за окном показывал тридцать два, но в здании юридической фирмы «Право и Дело» кондиционеры работали с таким энтузиазмом, что у сотрудников синели губы и стучали зубы над документами.
Аня Попова сидела за своим столом и смотрела на монитор, где красовался итоговый вариант договора о слиянии двух крупных холдингов. Она работала над этим проектом четыре месяца. Четыре месяца бессонных ночей, вычитывания каждой запятой, бесконечных согласований и нервных срывов в женском туалете. Она знала этот договор наизусть. Она могла процитировать любой пункт с закрытыми глазами и даже с завязанными руками.
В кабинет вошёл начальник, Владислав Петрович — мужчина пятидесяти лет с пузом, лысиной и вечной улыбкой подхалима. Он держал в руках тот самый договор и не глядя на Аню сказал:
— Попова, ты молодец, конечно. Но я передаю проект Саше. Он лучше перетрётся с партнёрами. Мужчина всё-таки, в сауне они обсудят, по пиву... Ты же понимаешь, как это работает.
Аня медленно подняла глаза. В её взгляде горело желание прибить начальника степлером, но голос прозвучал ровно, как у робота, которого Серёжа так любил в ней высмеивать:
— Владислав Петрович, я писала этот договор четырнадцать редакций. Я знаю в нём каждую точку с запятой. Саша даже не читал исходные материалы.
— Ну Саша — мужчина, — повторил начальник с видом человека, который только что открыл закон всемирного тяготения. — Бизнес любят мужчины. Ты, Попова, хороший юрист, но в переговорной ты как... ну как... слишком правильная. Иди лучше займись отчётами по прошлому кварталу.
Он вышел, оставив дверь открытой. Аня сидела неподвижно тридцать секунд. Потом закрыла ноутбук, встала, зашла в туалет и дала волю слезам, стараясь не размазать тушь, потому что у неё в сумке не было запасной, ведь она планировала этот день по минутам, а слёзы в план не входили.
Когда она вышла, в кармане завибрировал телефон. Серёжа. Её жених. Три года отношений, полтора года помолвки, двадцать три совместных похода в Икею и ни одного предложения съехаться, потому что «у меня ещё ипотека, Ань, погоди». Она нажала «Ответить» с надеждой, что он скажет что-то хорошее, например, что купил цветы или вспомнил про годовщину их знакомства.
— Ань, — сказал Серёжа с той самой интонацией, с которой разговаривают, когда хотят сделать больно, но сделать вид, что это «честно». — Мы должны поговорить.