Клякса в моих пальцах завибрировала. В голове раздалось хихиканье. Многоголосое, предвкушающее хихиканье, от которого у любого нормального существа побежали бы мурашки.

У меня не побежали. У меня мурашки давно уволились по собственному желанию.

Я аккуратно опустил Тысячеглазого на паркет. Он спружинил, как желейный шарик, распушился и выжидающе уставился на меня всеми глазами сразу.

Между прочим, неплохой трюк: смотреть одновременно вверх, вниз и в стороны. Надо будет спросить, как он это делает. Если у него вообще есть «как», а не только «зачем».

Я бесшумно приоткрыл дверь кабинета.

Из глубины Логова доносились звуки вечернего быта. Где-то на кухне гремела посуда. Со второго этажа слышался голос Мелкой, которая кому-то втолковывала про двенадцать процентов. Дядя Боря в дальнем крыле спорил сам с собой над отчётами.

Мирный дом. Ничего не подозревающий дом.

Я присел на корточки рядом с кляксой и прошептал ей, как боевому псу:

— Ищи. Фас.

Комок мигнул всеми глазами разом. А потом покатился в коридор. Неторопливо, вразвалочку, с ленцой профессионального зеваки, который точно знает: драма сама его найдёт.

Я подобрал чашку с остывшим чаем, сделал глоток и бесшумной тенью двинулся следом.

Знал бы я тогда, что выпускаю. Знал бы, что это существо через неделю пропишется на каминной полке, обзаведётся правом голоса на семейных советах и научится шантажировать меня не хуже Мелкой…

Но в тот вечер я просто шёл по тёмному коридору невидимкой, с чаем в руке и предвкушением на морде.

Шоу начиналось.

И попкорн, как выяснилось позже, стоило запасать не только зрителям.

Скажу сразу: за следующие полчаса я не пожалел ни об одной секунде.

Ночное Логово жило своей жизнью. С кухни тянуло свежей выпечкой, на стенах светились защитные руны, где-то в глубине дома баобаб Игорёк скрипел ветками.

Уютный, слегка сумасшедший дом. Напичканный убийцами, монстрами и беременными стихийными бедствиями.

И по этому дому, вперевалочку, катился комок тьмы с сотней глаз. А за ним, невидимой тенью, крался я. С чашкой чая и в халате.

Кто-то медитирует, кто-то вышивает крестиком. А я вот так снимаю стресс. У каждого Альфы свои методы.

Клякса тем временем работала как профессиональный охотник. Не металась, не суетилась, но глазки поворачивались, как локаторы, сканируя дом на предмет самой сочной драмы.

И первым локаторы засекли дядю Борю.

Мы вкатились в его кабинет через приоткрытую дверь. Дядя Боря сидел за столом, заваленным сметами, и выглядел как человек, который проиграл войну с математикой, но отказывается подписывать капитуляцию.