в подвале, не найдется ли там свитков, рассказывающих об этой странной магии. А пока я сложила ладони вместе и прошептала молитву Нидре. На следующий вечер отец пригласил на трапезу почетного гостя – какого-то военачальника, визит которого не мог отложить даже после ухода моей матери. Мантхара была занята приготовлениями, и помогать мне одеваться прислали Нити. После Мантхары Нити была моей любимой служанкой. Она была всего на два года старше меня и жила во дворце с тех пор, когда мы обе были совсем маленькими. В раннем детстве мы вместе играли в куклы – мастерили им из лоскутков ткани, которые давала нам Мантхара, разноцветные сари, которые нам самим еще рано было носить, искали камешки и ленточки, из которых сооружали для них позолоченные троны. Даже сейчас, когда Нити приходила одевать меня, мы старались побыстрее покончить с приготовлениями, чтобы выкроить несколько минут, а потом садились на пол у меня в комнате и вместе ели сладости, пока Нити рассказывала истории о своей жизни за пределами дворца. – Ты не поверишь, что сделал мой сосед, – сказала Нити, расправляя перед моей жесткой шелковой юбки. – У него теперь есть коза. Представляешь? Но сегодня мне не хотелось слушать ее рассказы, потому что я не собиралась идти на пир. Просто не смогла бы смотреть, как отец будет делать вид, что ничего не случилось, что он не изгонял мою мать. При одной мысли об этом у меня сжимались кулаки. – Нити! – Я схватила ее за запястье, когда она пыталась застегнуть на мне кофточку. – Передай отцу, что я заболела и не могу идти на пир. – Ты заболела? – переспросила Нити, и ее густые брови тревожно нахмурились. Она была меньше меня ростом, и одна ее рука теребила косу, а другая потянулась к моему лбу. Я уклонилась. – Нет, – сказала я. – Но пожалуйста, сделай это для меня, ладно? Нити заколебалась. – У меня могут быть большие неприятности, – сказала она. – Пожалуйста, юврани, просто иди к нему, ладно? Я вошла в Плоскость Связи, повторив по себя мантру. С каждым разом это становилось все легче. «Это же совсем маленькая ложь, – сказала я темно-оранжевой тесемке, связывающей нас. – Ты можешь это сделать». – Ты же знаешь, что случилось, – сказала я уже самой Нити, стараясь казаться как можно меньше. – Мне просто нужно немного времени. При этих словах широкий рот Нити сочувственно дрогнул. – Должно быть, это очень тяжело, – сказала она. – Мне очень жаль. Пожалуй, ничего страшного. Да, я сделаю это, юврани. Не волнуйся. На сердце у меня потеплело от ее ласки, и я подумала – может,