такой скучный трактат, наслаждалась маминой близостью. Я вникала в мельчайшие подробности описания бурных вод реки Чандрабагха на северной границе Кекайи: она брала исток на высоких вершинах гор Индра, где каменные пики пронзают облака, и текла, пока не встречала более мягкие волны бурливой Сарасвати. Эта река обозначала юго-восточную границу Кекайи и была самым святым местом во всем царстве. Других уроков из того свитка я не запомнила, но во мне все еще жила память о спокойном присутствии мамы рядом и о чувстве, что у нас с ней есть что-то общее. Теперь, бродя среди полок, я пыталась припомнить ее объяснения, пока не отыскала ряды, посвященные молитвам и ритуалам. Уже через несколько минут я поняла, что они мне не помогут: там не было ничего такого, чего бы я не знала. И тогда я перешла к более старым свиткам. В первом из них рассказывалось о богине, о которой мне слышать не доводилось. Во втором были слова молитвы богу, чье имя я даже не смогла расшифровать. Это было то, что нужно. Я сгребла столько свитков, сколько могло уместиться у меня под мышкой, затем поднялась обратно по лестнице, с грохотом закрыла дверь и вернула на место факел. Тихонько прокралась в свои покои, стараясь не привлекать внимания: не хотелось отвечать на расспросы о том, зачем я взяла эти свитки и кто мне показал, где их найти. Весь день я провела за чтением. Узнала о богине слонов – менее известном воплощении Ганеши – и вознесла ей горячую молитву, хотя и не надеялась, что она сможет помочь. Я молилась богу путешественников Пушане – это показалось мне более надежным, ведь он был одним из многих братьев, оставшихся в тени Сурьи, чья огненно-красная колесница возит солнце по небу, и Индры, владеющего пятиконечным копьем с молниями и повелевающего другими богами. Если кто-то и мог посочувствовать мне, то только он. Были и другие свитки, рассказывающие о том, какие покаяния помогают получить благословение богов. Но все они оказались бесполезны, потому что сначала нужно было, чтобы боги откликнулись. Наконец я осторожно развернула еще один свиток, такой тонкий и потрепанный, что казалось, он написан больше ста лет назад. Края обмахрились, и символы было трудно расшифровать. Я старательно вглядывалась в аккуратные ряды текста и пыталась вспомнить уроки наставников, обводя пальцем каждое слово. Примерно на полпути я поняла, что в этом тексте боги не упоминаются вовсе. Это было просто упражнение для медитации. Раздосадованная, я отбросила свиток. Через какое-то время достала из-под кровати