— Извини, — искренне покаялся я. — Не знал.

— Да толку с твоих извинений. Мне, честно говоря, отца не жаль. Дураком был и по пьянке часто мать бил. Мне тоже перепадало, покуда не подрос. Из-за его упрямства все и погибли. А вот сестра и мама часто снятся… Эх! Если бы повернуть время вспять, то обоих сам забрал из этой мерзкой избушки! Выкрал, если б идти не захотели! Насильно, но увёз бы обязательно!

Ого! Да Феклистов, судя по этой эмоциональной речи, полной боли, до сих пор с незаживающей раной в душе живёт. И, кажется, он мне подходит, раз такие мысли имеет.

— Ген… Понимаю тебя прекрасно, — отбросив в сторону ранее спланированную речь, начал я говорить без обиняков. — Сам нахожусь в более лёгкой, но чем-то похожей ситуации. Хорошую подругу твари почти до смерти высосали. И не где-то в лесу, а в самом Петербурге! Теперь лежит, бедная, своей смерти дожидаясь.

— Да ладно⁈ Родион, надо в полицию, а ещё лучше в жандармерию сообщить!

— Они уже знают о случившемся, но что-то у них следствие не ладится.

— Немудрено, — кивнул Гена. — Твари Преисподней хитры и редко оставляют улики.

— Зато я их вычислил, — закончил свой отредактированный рассказик я. — Теперь мучаюсь, как поступить дальше.

— Родион! Чего тут думать? Властям сообщай!

— Да не всё так просто. Понимаешь, схватить тварей — конечно, схватят. Да я и сам мог бы их порешить. Но мою подругу этим не вернуть. Зато есть одно интересное, но жутко противозаконное заклинание, которое может вернуть девушку к жизни.

— И в чём оно незаконное?

— Часть ритуала связана с некромантией, а вторая часть — с соединением жизненных сил твари Преисподней и человека. Если что-то пойдёт не так, то вместо спасения девушки получим упыря, а то и кого-то ещё хуже.

— Ни хрена себе…

— Правильное выражение, Ген. Но ты бы сам: что из моих вариантов выбрал?

— Сука ты, Булатов, — недобро посмотрел на меня Геннадий. — Зачем рассказал? Теперь получается, если я донесу на тебя, то останусь жить с чувством вины. Мало мне семьи, так ещё и девчонка неспасённая ночами сниться начнёт! А если не донесу, то стану преступником. Там не условный срок светит, а полноценная каторга для одарённых.

— Не волнуйся. Если меня поймают, то тебя не сдам, — пообещал я. — Мне от этого выгоды никакой: всё равно на плаху отправлюсь. Но можно и усугубить ситуацию… Пойдёшь в сообщники?

— Знаешь что, Родя? Пошёл ты на хер! Я тебя не слышал, а ты ко мне не приходил! Всё!

— И на этом спасибо, — сказал я, вставая. — Держи адрес, на случай, если передумаешь.

Выйдя из общежития, я почему-то был уверен, что Феклистов реально передумает и согласится. Уж больно мучает его незакрытый гештальт собственной семьи. Не знаю, почему Генка взвалил всю ответственность за её гибель на себя, но он переживает о прошлом, о том, что не смог увести мать с сестрой от отца-самодура. Глупо, конечно, но у нормальных людей, оказывается, подобное бывает. Я и сам стал замечать за собой некоторую рефлексию, от которой давно избавился Ликвидатор Сидо.