Твою ж мать. Я не врач, конечно, но, во-первых, ей ещё почти месяц ходить, а во-вторых, в последний раз сказали на УЗИ, что малыш ещё не перевернулся. Твою ж!.. Тревожность выкручена на максимум, перестраиваюсь, прикидываю маршрут, когда звонит Аня. Внезапно. Сердце обрывается. Маша в больнице. Резкий разворот, потом штраф придёт по-любому. Плевать. Мчу в больницу, стараясь не думать о плохом.
Аня
Земля идёт трещинами, меня шатает. Если бы не Макс, давно рухнула на пол, но он, как скала, рядом. Поддерживает под локоть, не даёт упасть. Никита белый как мел, смотрит огромными глазами. Рядом на лавке сидит няня Надя. Ненавижу больницы! Пусть бы я тут лежала, хоть год, хоть десять лет, только не моя девочка! Каждое поднятие температуры – риск осложнений на её маленькое сердечко, а сейчас температура поднялась до тридцати девяти. Врач выходит из палаты, я подскакиваю.
– Мы назначили антибиотик и препараты интерферона, а ещё – витамины. Это вирус, и, если бы не сопутствующий диагноз, не было бы необходимости в госпитализации, но мы имеем то, что имеем. Полежите несколько дней, понаблюдаем.
Беспомощно смотрю на Никиту: как он один будет? Надо свекрови звонить…
– Ма, не волнуйся, я справлюсь, – говорит сын. – Скажи, какие вещи тебе привезти.
– Я привезу, – подключается Макс. – Лежи и ни о чём не переживай. Никитос соберёт, я доставлю. Ещё из еды что-то надо.
– Да какая ей сейчас еда…
– Тебе, – жестко отрезает Макс. – Тебе есть надо, Ань. И пить. Вода, чай, кружка…
Он перечисляет, а я смотрю на Диму – почти бежит по коридору. Надо же, а ведь я забыла, что ему звонила. Короткий взгляд на Макса, и встревоженные глаза останавливаются на мне.
– Как она? – выдыхает Дима. Наверное, я должна что-то чувствовать, но меня как мешком с мукой придавило: в ушах гул, отдача от пережитого стресса бешеная. Маша спит, палата у нас двухместная, сейчас я тоже лягу рядом, только боюсь, что от усталости уснуть не смогу. Так и буду слушать её дыхание.
– Вирус. Полежим под наблюдением. Ты можешь…
– Я пока поживу с Никитой, – твёрдо говорит Дима. Хмурюсь – почему-то мысль, что он снова будет находиться в квартире, вызывает недовольство.
– Не надо, – вырывается прежде, чем успеваю подумать. Морщусь про себя: почему надо объяснять прописные истины? У меня не гостиница, а Дима уже чужой для меня человек. – Ты можешь заезжать вечерами, чтобы проверить. Попрошу твою маму, чтобы кушать приготовила на первое время. Надеюсь, мы тут ненадолго.
– Не говори ерунды, – раздражённо перебивает Дима. – Как ты себе представляешь, что Никита в квартире ночевать один будет?