Глава 3
Просыпаюсь от запаха кофе. Густой, горький, он проникает в каждую клетку, вытаскивая из темноты. Глаза открываются с трудом — веки опухли, ресницы слиплись, в голове вата.
Смотрю на часы. Девять утра. Я спала два часа? Или не спала вообще? Время в этой комнате течёт иначе.
Наташка стоит в дверях с чашкой в руках. Смотрит на меня так, будто я тяжелобольная. Этот взгляд я уже знаю — жалость пополам с ужасом. Хочется ей сказать: «Перестань, я не умерла». Но вместо этого молча беру кофе.
— Как ты? — озвучивает свой вопрос.
— Жива.
— Это я вижу. — Она садится на край дивана, поправляет плед. — Ты выглядишь... ну, как будто по тебе асфальтоукладчик проехал.
— Спасибо, подруга. Подбодрила.
Она вздыхает. Тянется, хочет погладить по голове, но я отстраняюсь. Не потому, что злюсь. Любые прикосновения лишние. Чужие. Всё сейчас кажется чужим.
— Демид приехал, — говорит Наташка, меняя тему. — Продуктов привёз. Говорит, если тебе надо куда-то съездить, он готов.
— Не надо.
— Рит...
— Я сама, Наташ. Правда.
Она смотрит с сомнением, но не спорит. Мы слишком долго знаем друг друга, чтобы тратить время на пустые пререкания.
— Кофе пей, — кивает на чашку. — Я там яичницу сделала. Иди завтракать.
Ухожу в ванную комнату. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Лицо серое, под глазами синяки, губы потрескались. Волосы висят сосульками. Красавица. «Старуха» точно подходит.
Умываюсь холодной водой. Щиплет кожу. Причёсываюсь кое-как, собираю волосы в хвост. Смотрю на себя ещё раз и говорю шёпотом:
— Ты справишься. Ты должна!
На кухне пахнет яичницей и свежим хлебом. Демид сидит за столом, крутит в руках телефон. Увидев меня, встаёт. Высокий, широкоплечий, в тёмном свитере. Спокойный. Надёжный. Как скала.
— Привет!— Тянется по традиции чмокнуть в щёку.
Уворачиваюсь. Бурчу под нос:
— Привет.
Сажусь напротив. Наташка ставит передо мной тарелку, подвигает масло. Смотрю на еду, но не могу проглотить ни куска. Ком в горле.
— Ешь, — командует Демид.
— Не хочу.
— Надо.
Я поднимаю на него глаза. Тёмные, почти чёрные, они смотрят спокойно. Без жалости, как у Наташки и от этого уже легче. Спрашиваю:
— Зачем ты приехал?
— Помочь.
— Я не просила.
— Меня не надо просить.
Он не говорит дежурных фраз. В его взгляде столько всего, что отворачиваюсь первой.
Беру вилку. Заставляю себя есть. Яичница остывшая, но организму нужен белок. Жую, глотаю, запиваю кофе. Наташка болтает о чём-то своём, я не слушаю. В голове крутится одно: документы. Паспорт. Свидетельство о браке. Ноутбук. Вещи.
— Мне нужно съездить домой, — сообщаю, глядя в пустой угол.