— Но на же придет в себя? — Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается злость.
— Да, если будешь правильно ухаживать. Но психологически… Ей нужен психотерапевт и поддержка. Она пережила травму, и это не пройдет за неделю.
Я кивнула. Он оставил мне список рекомендаций, выписал нужные препараты и ушел. Я вернулась к бабушке, села рядом.
— Где я была? — спросила она тихо.
— В частной клинике. Кирилл оформил тебя туда, сказав, что ты больна.
Бабушка закрыла глаза, и лицо ее исказилось.
— Я помню… белые стены, запах, уколы эти вечные. Они говорили, что я сошла с ума, и меня нужно лечить. Слезы снова полились по ее щекам. Я обняла ее, прижала к себе.
— Все закончилось. Ты дома, и я больше никому не позволю тебя обидеть.
Вечером, когда бабушка снова задремала, я принялась за готовку. Куриный бульон, овощи, что-то легкое и питательное. Уж не знаю, то ли мне нужно было занять себя, то ли во время привычных, рутинных занятий выработать план. Кирилл и вся эта шарашкина контора, клиника «Покой», все они должны были ответить. Но как? Суд? Полиция? Они только затянут все на месяцы, а может, и годы.
Нож в руке дрогнул, соскользнул, и я еле успела отдернуть пальцы. Остановилась, уставившись на доску с недорезанной морковью.
— Черт, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается паника.
— Говорят, мужики клевые повара. Давай я.
Взвизгнув, я подскочила на месте похлеще испугавшейся кошки.
— …Ты… ч-что ты з-здесь делаешь? Как попал? — Обернувшись увидела своего бандита в дверях кухни. — Как ты вошел? — повторила я.
— Дверь была не заперта. — Он шагнул ближе, забрал нож из моих рук. — Сядь. Я дорежу.
— Да я…
— Сядь, Аня.
Я опустилась на стул, и некоторое время просто тупо пялилась на него. Наблюдала, как он снял куртку, закатал рукава рубашки. Руки у него были крупные, но двигались точно, уверенно. Он взял морковь, начал резать ровными кубиками, быстро, без суеты. Потом картошку, лук. Я сидела молча, не зная, что сказать.
— Как бабушка? — спросил он, не отрываясь от доски.
— Приходит в себя. Врач сказал, что физически она поправится, но психологически… Ей нужно время.
Демьян кивнул, бросил овощи в кастрюлю. Помешал, добавил соль, накрыл крышкой. Потом сел напротив меня, положил руки на стол.
— Ты не спала, — констатировал он.
— Откуда знаешь?
— Вижу. Когда последний раз ела нормально?
Я пожала плечами.
Он встал, открыл холодильник, достал хлеб, масло, сыр. Сделал бутерброд, положил передо мной.
— Ешь. Иначе сама упадешь, и бабушке станет еще хуже.
Я взяла бутерброд, откусила. Вкус был странным, будто еда стала картонной. Но я жевала, заставляя себя глотать. Демьян смотрел на меня, пока я не доела.