Он прикрыл глаза, помолчал.
— Кто ты? — спросил наконец. — Владелица?
— Была, — ответила я коротко. — До вчерашнего дня.
Он нахмурился, но расспрашивать не стал. Мы помолчали, и я снова вернулась на свой стул.
Утром мой внезапный пациент проснулся с уже более ясным взглядом. Телохранитель подошел к нему, что-то прошептал на ухо. Тот кивнул, перевел взгляд на меня.
— Как фамилия твоего мужа? — спросил он неожиданно.
Я замерла.
— Григорьев. А что?
Он медленно сел, не обращая внимания на боль, и уставился на меня так, будто увидел впервые.
— Кирилл Григорьев, он твой муж?
— Ну не так чтоб прям муж, скорее уже бывший, — поправила я. — Он ушел позавчера.
Мужик выдохнул, обреченно провел рукой по лицу.
— Господи. Ты его жена.
— А ты кто?
— Демьян Климов. Тот, кто выгнал твоего мужа из города.
Глава 5
Н-да, вот тебе и игры вселенной. Спасла того, кто не только разрушил мою жизнь, но и забрал клинику, заставил Кирилла бежать, оставив меня разгребать последствия.
— Так вот ты какой, цветочек аленький, — выдавила я.
— До цветочка далековато, но я, да, — подтвердил Климов, не отводя взгляда. — Твой муж обесчестил мою сестру, бросил её беременную. Я просто расставил точки.
— Расставил, — повторила я и рассмеялась. Истерично, зло, так, что сама себя испугалась. — А заодно забрал мою клинику, которую я с нуля поднимала три года. Удобно, наверное, так расставлять точки.
Демьян приподнялся на локте, поморщившись. Телохранитель шагнул вперед, но тот остановил его жестом.
— Клиника оформлена была на его имя, — сказал Климов ровно. — Он подписал документы добровольно.
— Добровольно? — Я шагнула ближе, сжав кулаки. — Ты дал ему двадцать четыре часа, чтобы свалить из города, или его убьют. Какая тут добровольность?
— У него был выбор, — Демьян сел, опираясь на подушку. — Отдать бумажку или отдать жизнь. Он выбрал.
Я прикрыла глаза, досчитала до десяти. Руки тряслись, хотелось взять что-нибудь тяжелое и запустить в эту самоуверенную рожу. Но я врач, черт возьми, я только что спасла ему жизнь!
— Спасибо за помощь, — сказал Климов, вставая. Он держался за бок, его слегка пошатывало, но он все равно отказывался от помощи своих амбалов. — Теперь освобождай помещение. Оно мое.
Что-то внутри меня лопнуло. Все, что я держала последние два дня — страх, отчаяние, злость — хлынуло наружу разом, горячей, едкой волной.
— Освобождай помещение, — передразнила я его, шагая к нему. — Серьезно? Я провела здесь ночь, зашивая тебя, потому что твой дружок ткнул мне в лицо пистолетом. Я педиатр, лечу детей, а не латаю раны бандитам. Но я это сделала, потому что клятву давала, понимаешь? Не дать человеку умереть… И теперь ты мне говоришь «спасибо, вали отсюда»?