В холле нас встретила женщина лет пятидесяти, в мятом халате. Она настороженно смотрела на нашу с виду не дружелюбную процессию.
— Что вам нужно?
— Мария Петровна Светлова, — сказал Демьян. — Или как вы ее там переоформили. Показывай, где она.
Женщина попятилась.
— Меня не предупреждали, без разрешения нельзя…
Демьян щелкнул пальцами и два его братка как по команде вытащили пушки. Сам же он шагнул к ней:
— Считай я выдал тебе разрешение, да? Веди.
Трясась, она кивнула,и проводила нас в здание. Мы пошли по коридору, с кучей дверей с номерами. Я слышала за ними стоны, и меня пробирал холодный, липкий пот. Это было место, где людей держали как скот, накачивали чем-то, чтобы молчали, и забывали про них.
Женщина остановилась у двери с номером семнадцать, достала ключ. Открыла, и я шагнула внутрь.
Комната была маленькой, с одной кроватью, тумбочкой и стулом. На кровати сидела женщина, маленькая, сухонькая, с седыми волосами, распущенными по плечам. Она смотрела в окно, не поворачиваясь. Я шагнула ближе и мое сердце остановилось.
— Бабуль?
Она не отреагировала. Я подошла, присела перед ней на корточки. Лицо бабушки было пустым, отрешенным, глаза смотрели сквозь меня. Руки лежали на коленях, безвольные. Я взяла ее ладонь в свои, сжала.
— Бабушка, это я, Аня.
Ничего. Она даже не моргнула. Это была не моя бабушка. Та женщина, которая вырастила меня, которая была сильной, упрямой, живой, исчезла. Осталась только оболочка.
— Что вы с ней сделали? — Голос мой сорвался на крик. Я обернулась к женщине в халате, которая стояла в дверях. — Что вы ей кололи?!
— Она была агрессивной, нужны были седативные…
— Она не была агрессивной! — Я вскочила, шагнула к ней. — Ее оформили незаконно, держали здесь против воли, накачивали гадостью, чтобы она молчала!
Женщина попятилась, но Демьян остановил ее, схватив за плечо.
— Где документы на нее? — спросил он тихо. — Все, что есть, давай сюда.
Она кивнула, выскользнула из его хватки и в сопровождении одного из охранников, побежала по коридору. Я вернулась к бабушке, обняла ее за плечи. Она была теплая, дышала ровно, но не было ничего, что указывало бы на то, что она меня узнает.
— Бабуль, прости, — прошептала я, чувствуя, как слезы расчертили мои щеки. — Прости, что не нашла тебя раньше.
Я видела краем глаза, как напряглись плечи Демьяна, как его сжались кулаки. Потом он развернулся, вышел в коридор. Я слышала его голос, низкий, жесткий, потом женский плач. Через несколько минут он вернулся с папкой документов.
— Забираем ее, — сказал он.
Я кивнула, помогла бабушке встать. Она поднялась послушно, как кукла, и пошла за мной. Мы вышли в коридор, и я видела, как женщина в халате стоит у стены, вжавшись в нее. Лицо у нее было мокрое от слез, губы дрожали. Я остановилась перед ней, и внутри поднялась волна ярости, такая сильная, что дыхание перехватило.