Я пожала плечами, раскладывая инструменты.
— Детей нельзя обманывать. Они чувствуют ложь лучше взрослых. Если будет больно, я скажу, что будет больно. Если нет, скажу, что нет. Они доверяют, когда ты честен. У взрослых с доверием и правдой все сложно.
Демьян кивнул, помолчал. Потом развернулся и вернулся в мою комнату отдыха, ставшую его временной палатой. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри все сжимается. Этот человек разрушил мою жизнь, забрал клинику, а я сейчас разговариваю с ним про детей, будто совершенно ничего не произошло. Какой-то сюр, честное слово! Но думать об этом больше, чем пять минут между клиентами конечно же не удалось.
Следующие три часа пролетели в привычной суете. Прививки, осмотры, проблемное поведение у детей с особенностями, у двухлетней девочки, произошел мелдаун от вида белого халата… Пришлось снимать и устанавливать доверие, прежде, чем вообще подходить к какому-либо осмотру. Мать благодарила так, будто я совершила чудо.
Демьян больше не появлялся, но я дажечерез стену и закрытую дверь чувствовала его присутствие. Тяжелое, давящее, как перед грозой. Каждый раз, проходя мимо двери, я напрягалась. Хотелось зайти, проверить его состояние, посмотреть шов, но одновременно хотелось держаться от него подальше.
К вечеру последний пациент ушел, Лена закрыла регистратуру и помахала мне на прощание. Я дождалась когда последний работник покинет здание, запустила на смену телохранителя Климова с продуктами и медикаментами, наконец-то сняла хала и выдохнула. Это был очень и очень долгий, нервный день. Но он-то закончился, деловое и рабочее, теперь предстояло заступать на вторую смену и решать свои собственные проблемы. Тишина клиники давила на уши, в этой тишине все, что я старалась не думать весь день, хлынуло обратно.
Бабушка. Где она? Жива ли? Что с ней делают в этой проклятой психушке?
Я достала телефон, снова набрала номер полиции.
— Добрый вечер, я звонила утром по поводу моей бабушки, которую незаконно поместили в психиатрическую клинику…
— Одну секунду, соединю с дежурным.
Музыка на линии, потом прозвучал очередной мужской голос:
— Слушаю.
Я повторила все снова: имя бабушки, ситуацию, Кирилла, поддельные документы. Дежурный слушал молча, иногда вздыхая.
— Если ваша бабушка находится в клинике добровольно, это не похищение, — сказал он наконец.
— Она там не добровольно! Муж оформил документы на недееспособность, подделал подписи…
— Тогда вам нужно подавать в суд, оспаривать документы. Мы не можем вмешиваться без решения суда.
— А пока суд будет идти, она там сдохнет!