Под их тихий разговор я засыпаю, вырубаясь прямо на разложенном огромном диване, где и просыпаюсь на следующий день. Кто-то положил мне под голову подушку, накрыл одеялом. Хорошо выспалась и похмелья нет. Красота.

Девчонки уже на кухне, слышу оттуда голоса и тихий смех, а еще запах выпечки. Позевывая, иду в ванную, умываюсь, причесываюсь. Затем захожу на кухню, где Люба стоит у плиты и жарит свои фирменные блинчики. Они у нее такие красивые, ажурные, в дырочку, а тоненькие, да такие вкусные, что невозможно отказаться.

— О, наша спящая красавица проснулась, — улыбается Мира и ставит чашку в кофемашину, чтобы сварить мне кофе. — Ну ты и спать, мать. Уже почти двенадцать.

— Выходной, можно, — отмахиваюсь я и сажусь за стол.

— Я тут подумала, Ириш. Ты говоришь, что после обряда начались все эти нападки Казарина на тебя, а заодно и на нас. Ты поговори с мамой, пусть она притащит эту ведьму за волосы, и та все исправляет. Нельзя так оставлять.

— Да брось, неужели ты веришь, что обряд имел какое-то значение?

— А вдруг?

— А может, Мира права? — подает голос Люба, ставя перед нами тарелку с блинами.

Подтягиваю к себе сметану, щедро кладу в свою тарелку.

— Божественно! — закатывает от удовольствия глаза Мирка. — Хорошо, что редко, а то без талии останемся.

— Иногда можно, — смеется Люба, садится к нам. — Я люблю блинчики печь, меня странным образом успокаивает этот процесс.

— Угу, — киваем мы с набитыми ртами.

После завтрака решаем пройтись по магазинам. У Любы с собой есть во что переодеться, и мы делаем марш-бросок до большого торгового центра.

Там тратим часа три, ходим по бутикам, рассматриваем одежду, белье, смеемся,

что-то меряем, что-то покупаем. В общем, обычный женский шопинг, что так необходим каждой женщине.

Потом провожаем Любу домой и возвращаемся к Мире.

— Слушай, а что ты свою машину не заберешь? — спрашивает подруга, когда мы заходим к ней домой. — Нет, я согласна ездить с тобой вместе на работу, но вот завтра тебе к обеду, нравится на маршрутках ездить?

— Это подарок Димы, как я его заберу? — снимаю куртку, ботинки.

— Так он тебе подарил, забери и всё. Или ты решила ему и подарки заодно вернуть? Понимаю, что вам делить нечего, но машина твоя.

— Так он покупал ее мне, я бы сама не накопила. Не знаю, мне кажется, это неправильно.

— Кажется ей, пошла, забрала и всё. Мать Тереза, блин.

Вечер снова проводим у телевизора, смотрим какую-то мелодраму. Если бы еще не настойчивые звонки Димы, что решил меня добить своим вниманием, было бы вообще всё отлично. Но я не беру трубку, а он названивает. Пришлось его заблокировать, чтобы не доставал. Затем долгий разговор с мамой, где я пожаловалась на ее ведьму.