Аквилонский свиток с напалмом я поместил в ячейку быстрого доступа на первое место, а динамитные шашки рассовал по остальным слотам. Активировал на пальцах недавно полученный навык и полез по шахте наверх.

Получалось довольно медленно. Крючки явно предназначались для передвижения по деревьям, а не для скалолазания. Все время приходилось смещаться то вправо, то влево в поисках хотя бы небольших выступов. В какой-то момент я чуть не сорвался и в панике пробил стену прионовым клинком. Перевел дыхание и попытался уже осознанно использовать клинок в качестве инструмента. Подъем ускорился.

Так я и лез, вгоняя лезвия в камень. Света сверху становилось все больше, а дно шахты, наоборот, пропало из вида. В общей сложности подъем занял почти четыре часа, но я все-таки добрался, потратив весь свой резерв приона.

Снаружи теперь отчетливо слышались восторженные возгласы репортеров и мат группы поддержки, которая дралась с обновившейся сколопендрой. Не опасаясь, что меня услышат на этом фоне, я закрепил динамитные шашки на стенках шахты. А один заряд чуть выдвинул наружу, чтобы его можно было подорвать по-ковбойски, выстрелом из револьвера.

Осторожно выглянув из дыры, я убедился, что съёмочная группа по-прежнему увлечена сколопендрой. Выбрался и лег за ближайшими камнями. Без звука включил трансляцию и еле сдержался, чтобы не выругаться.

У берега наблюдалось дикое месиво — взрывы, отсветы заклинаний всех цветов радуги, дымящиеся мехботы. С этого ракурса нельзя было рассмотреть подробности. Но спасибо «Вечернему Эфиру» — камер было несколько. Я стал переключаться между ними, то пролетая над самой гущей событий, то оказываясь внизу, на земле. Видео, правда, шло только со стороны защитников побережья. Это были уже не штатные корреспонденты, а обычные игроки, продающие то, что наблюдали сами.

Картинка скакала, как припадочная. О красивом ракурсе никто не заботился — оно и понятно, тут выжить бы. В кадре мелькнула физиономия ордынского орка, перекошенная от ярости, и секира полетела прямо на зрителя. Изображение пропало, но хруст черепа я услышать успел. Чертов эффект присутствия!

Я переключился в очередной раз. Но как только в кадр попали новые орки, оператор-любитель развернулся на сто восемьдесят градусов и понесся прочь от береговой линии — сквозь строй защитников, чьи испуганные лица мелькали перед его глазами.

Следующего оператора сшибли на землю два рослых варвара, однако он успел прокричать что-то про трансляцию и про свободу прессы. Поэтому его не убили, а только сломали руки, чтобы не мог больше держать оружие. После чего взяли за шкирку и погнали перед собой, как передвижной киносъемочный аппарат.