Я не стал дочитывать разглагольствования Артейла. Тоже мне, гедонист нашелся. Хотя освежиться мне бы не помешало — температура в подземелье была как в сауне, а когда мимо пробегали черные тени, казалось, что кто-то поддавал пара.

Воображение нарисовало огромный стакан ледяного мохито, и я чуть не пропустил удар твари. Файеркид бросился на меня из-за ближайшего угла. Худое и гибкое тело будто перетекало от стенки к стенке, приближаясь ко мне. Я промахнулся трижды, но четвертым выстрелом все же достал гаденыша.

Лучше бы я этого не делал…

Тело монстра взорвалось от попадания пули, хотя та лишь зацепила плечо. Впечатление было, что этим выстрелом я задел детонатор. Огненный вал вынес меня из коридора, грохнул об пол, протащил несколько метров и унесся дальше. Я заорал от боли. Пепел, прилипший к коже, превратился чуть ли не в стекло. Запахло палеными волосами и подгорелым мясом, а жизни осталось всего семнадцать процентов.

Ничего не видя, я дернулся в сторону, нащупал дверь и надавил на нее всем весом. Что-то отчетливо захрустело — то ли доски, то ли мое плечо. Я ввалился в какое-то помещение, захлопнул дверь и прижал ее спиной. Снаружи застучали, толкнули несколько раз, но сдвинуть меня так и не смогли.

Левой рукой я пошарил в инвентаре, а правой повел «хоукмуном» перед собой, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Выпил эликсир здоровья, второй вылил себе на голову. Полегчало, пропала красная пелена перед глазами. Но слух, поврежденный сначала драйками, а теперь вот пострадавший от взрыва, еще не вернулся к норме. В ушах стоял гул — периодически он перемежался отвратительным скрипом, как по стеклу металлом, и отдавался болью.

Помещение, куда я попал, оказалось складом или подсобкой. Живых противников, к счастью, не было — только кости, почерневшие палки и несколько ведер.

Здоровье вернулось к отметке в сорок процентов — и тут же откатилось обратно в красную зону, когда я начал сдирать с себя запекшуюся пыль. Но я все же справился, очистил руки, лицо и шею. Выкинул потерявший прочность доспех и порадовался, что рядом нет зеркала. Иначе, пожалуй, получил бы ментальный урон еще и от страха. На ощупь у меня не было волос, бровей и ресниц, а судя по цвету рук, я теперь больше походил на вареного рака, чем на индейца. Хорошо хоть, полоска жизни снова поползла вверх.

Я открыл дневник Артейла в надежде прочитать что-нибудь про борьбу с ожогами, но взгляд зацепился за недочитанное описание «угольков».

«Холод — не единственное оружие против порождений магмы. При этом ни в коем случае нельзя повреждать оболочку их тела, если вы находитесь ближе чем в полусотне метров. Огнестрельные ранения, колотые раны, даже царапины приводят к выбросу внутреннего огня, сидящего в этих существах. Ненависть, обуревающая их, слишком сильна, и ее нельзя выпускать наружу. Как, впрочем, и ненависть безволосого Магнуса после знакомства с этими существами, хотя Катрина всегда говорила, что борода ему не идет».