— А договариваться нужно не с инспекторами, а сразу с главой ведомства? — а это догадалась до очевидного Маша. — Потому, что масштабы?

— Именно, сестрёнка! — щёлкнул я пальцами. — Инспектора «рылом не вышли», кто они для нас с тобой? А Прасковья Дмитриевна занимает пусть и не такую уж важную должность в масштабах страны, но имеет прямой выход на государыню. И в случае необходимости может обосновать ей необходимость приструнить нас. Вопрос в том, что рвать задницу…

— Кхм-кхммм! Саша! — аж покраснела Оля.

— Вопрос в том, что рвать задницу НИКТО в Москве, да и, наверное, во всём мире… — чуть — переобулся я в прыжке, ибо обсуждать задницу конкретной боярыни всё же некрасиво, лучше обсуждать задницы в принципе. — … Никто в Москве и мире не будет. Но Милославские небедный род, настаивать на своём умеют, а значит переговоры будут серьёзные.

— Умно, — одобрила план Оля. — Вот теперь, Саш, я в твой план верю. Прасковья Дмитриевна? — А это главному исполнителю.

Боярыня колебалась. Я же, чувствуя, что она согласится, просто ей нужно «догнать» себя до этой мысли, облегчённо откинулся на спинку кресла. Мы сели поближе к Оле, к её краю стола, но кресла в кабинете все оказались одинаковыми.

— Прасковья Дмитриевна, простите моё невежество, я просто потерял память и многого не помню. Скажите, вы потомок Ивана Ивановича Чемоданова, бывшего учителем и наставником Фёдора Второго, последнего правителя мужчины на престоле?

— А-а-а-а-а-а… — Боярыня «зависла». Но быстро пришла в себя, и глазки её радостно вспыхнули:

— Ваше высочество знает об этом? Интересовались?

— Думаю, узнал случайно, и уже не скажу, как и когда. Но, видимо, в памяти осталось. А сейчас как из подкорки всплыло, после амнезии такое бывает, у меня часто проявляются отдельные воспоминания. Жаль, что это невозможно контролировать.

Боярыня провела глазами по Маше с Олей, но у тех лица были каменно спокойны. Они про учителя Фёдора Второго если и знали, то совершенно не заморачивались.

— Наш род древний, но не слишком сильный, и никогда особо сильным не был, — осторожно заявила Чемоданова. — Потому да, некоторые отдельные представители, вроде Ивана Ивановича, для нас как флаг. Знамя. Мы гордимся ими. И да, главная линия — его прямые потомки.

Кажется, я растопил её сердце, и теперь сударыня будет работать не за страх, а за совесть. Ещё бы, царевич историей её маленького, пусть и гордого рода интересуется, пра-предка знает! Вам бы не понравилось такое? В отличие от наследницы и царевны Марьи, которым наплевать. Всё, тётка моя! Теперь бы не возгордиться.