Стол большой, широкий. На такой можно сверху еще один поставить вместе с креслами и куча свободного места по бокам останется.

Во главе заседает первый директор. Сасаки-сан. Мощный старик, железной рукой ведущий Московский филиал в светлое будущее. Все, что связано с реальной работой: добыча, переработка и продажи — это под его присмотром. Разные остальные заморочки, вроде рекламы, управления документооборотом и прочим — размазаны по оставшимся директорам, которых три штуки. И они все здесь.

Мори Джомей по правую руку от мрачного босса. Японцу вряд ли уже успели предъявить официальные обвинения, но что-то такое просочилось. Поэтому вокруг него — эдакая пустота. Кресла по бокам не заняты. В его сторону стараются лишний раз не смотреть. И тишина в зале. Похоронная.

С противоположного конца включили огромный телевизор — видео-звонок напрямую из Сендай. Скорее всего — этот пожелтевший со временем гриф — тот самый дядя. Которому уже успели нажаловаться и обрисовать во всех красках. Остальные лица — для меня картинки с главной страницы «лучшие люди корпорации». Вживую не сталкивался, только фотки разглядывал.

Двери закрылись, все расселись рядком. В середине стола, напротив второго директора — Хасэгава Норико. С тонкими полосками пластыря на лбу, шее и запястьях выглядит беззащитной. Хоть сейчас с нее икону пиши: Мадонна после нападения дракона. Я приготовился выслушивать реверансы и примеры красивого политеса, но мне преподали урок, как японцы между собой решают проблемы. Все свои, можно сказать. Директорат и мелкий приблудный, на которого никто даже внимания не обращает. Девушка влупила сразу из главного калибра.

— Мори-сан, клан Хасэгава хочет услышать ваши объяснения событиям, которые произошли сегодня. Вы обвиняетесь в организации заказного убийства и попытке узурпации власти.

— Ложь.

— Вы обвиняетесь в нарушении правил дзайбацу «Идемицу Косан», организации преступной схемы для кражи денег и убийстве людей, кто обеспечивал эту незаконную деятельность.

— Ложь.

Похоже, узкоглазого подобным не пронять. И препираться они могут до утра. А до меня откат в итоге добрался. Мне скучно, грустно и хочется в морду вмазать. Потому что я до сих пор помню тот забавный пипидастр — разноцветную пушистую метелочку, которая на каменные ступени упала. Поэтому приподнял руку над столом, обозначил желание говорить. Дождался, когда Сасаки-сан моргнет, и начал. Разумеется, по-японски. Потому что переводчиков нет. Считается, что все в зале обязаны понимать самостоятельно.

— Мори-сан, вы не мужчина. Вы вонючая отрыжка тануки, позор Японии. Вы своим существованием оскорбляете людей, кому знакомы понятия «честь» и «совесть». Вы позорите корпорацию, которая дала вам все. Вы не способны признать сделанные ошибки и поступить, как полагается по законам бусидо. Мне грустно, что с таким негодяем приходится сидеть за одним столом.