Офигеть. Я теперь сраный офисный самурай…

Для занятий нам выделили отдельную комнату. Справа от зала на десятом этаже. Оказывается, там тоже раньше стоял длинный стол, куча стульев. Даже проектор под потолком болтался. Раньше. Зато теперь — тут будет еще один специализированный зал. Потому что трем японским обалдуям явно некомильфо с обычными работниками рядом со штангой дрыном размахивать.

Поэтому мебель вытащили, на полы постелили маты, сбоку на подставочках разложили малопонятную мне амуницию, включая длинные бамбуковые палки и сетчатые маски. Плюс огромная пластиковая белоснежная доска с маркерами. Опускающийся экран оставили — его за ниточку можно было туда-сюда двигать, прикольно. Это — для фильмов и обучающих программ. На доске — иероглифы писать или транскрипцию наиболее сложных русских слов. Кроме меня в комнате каждый вечер обязаны были присутствовать двое учителей. Старичок с благообразный бородкой «а-ля Калинин». Зимин-сан. Он должен был впихнуть в трех бедолаг грамматику и основы русского. Который японцы якобы изучали в университете, но говорили намного хуже «моя-твоя-казах-шабашник». И кругленькая хохотушка в джинсовом костюме с торчащими короткими косичками. Бывшая студентка, только что вернувшаяся из Токио. Вишнякова-сан. Учитель японского. Мне их всех представила Кимура, успев между делом заинструктировать, что «молодая леди» очень перспективная девушка из серьезной и богатой семьи, поэтому здесь на стажировке и обижать ее не надо. Хотя язык островных империалистов знает прекрасно, поэтому будет главным переводчиком в сложных ситуациях.

— Моя задача?

— Разговорный русский в первую очередь. И помочь стажерам поддерживать физическую форму.

— В каких рамках?

Позволив себе чуть-чуть усмехнуться, Кимура постаралась максимально вежливо донести до меня все тонкости предстоящих развлечений:

— Наши гости занимаются кендо с рождения. Главное, чтобы вы не пострадали во время тренировок.

— То есть если я их нечаянно стукну, мне за это ничего не будет?

— Если вы сможете их, как говорите, «стукнуть», вам ничего не будет.

И ладушки.

Парни мне в целом понравились. Как я понял — это самые-самые, кто сумел по чужим головам прорваться в лучшую тройку. Из них второй директор филиала будет выбирать умненького и зубастенького для выращивания собственной копии. Насколько это получится — не знаю, но за полчаса мы сумели при помощи двух учителей худо-бедно что-то там родить в качестве «добрый вечер». Затем мне предложили показать, знаю ли я что-либо о фехтовании.

Для того, чтобы все выглядело прилично, самый высокий и здоровый быстро натянул амуницию, попутно напялив и на меня жилет, щитки и яйцеобразный шлем. Посмотрев на палку, я спросил: