Но сегодня… мне вообще не хотелось работать. Ибо утро прошло… слишком хреново.
Я бегло посмотрел на людей, зашёл в общий зал и понял — сегодня у меня точно будет работёнка. Клиентам было не до того, есть ли какие-то там проблемы у юриста. Они пришли, чтобы им решили их проблемы…
Потом я обратил внимание на суету коллег, ну и… наконец отвлёкся от своих мыслей. Катя пыталась одновременно отвечать на два телефона и вносить записи в журнал, а Тамара Петровна суетливо носилась между ней и кабинетом Когана с какими-то ведомостями…
Полина торчала у копировального аппарата и, когда увидела меня, заметно оживилась.
И среди этого бедлама, за своим столом, сидел Денис.
Моё внимание сразу привлёк его вид. Правый глаз украшал шикарный фингал с припухшими краями. Денис сидел, держа пакет со льдом у лица, и всем своим видом демонстрировал оскорблённое достоинство.
— О, Алексей Дмитриевич! — Полина подошла ко мне. — Вы не поверите…
— Судя по лицу Дениса, — я кивнул на коллегу, — его за язык наказали?
Полина хихикнула и зашептала мне на ухо, прикрывая рот ладонью:
— Он подкатывал к клиентке! К той, что приходила в пятницу по разделу имущества. Денис вчера после работы вызвался её лично «проконсультировать». Пригласил, как он сказал, в кафе. А на деле — в чебуречную у метро. И туда, оказывается, пришёл её муж! Он подошёл и… — Полина провела рукой у своего лица. — В общем, мужик был крупный, и Денис не успел увернуться.
— Ты это сама видела? — спросил я, снимая пальто.
— Я? В чебуречной⁈ — Полина фыркнула. — Тамара рядом живёт, через окно всё видела. Вот и всем рассказала…
Я посмотрел на Дениса. Тот встретился со мной взглядом и отвернулся к монитору, всем своим видом показывая, что он выше этих мелочных разборок.
— Ладно, — я повесил пальто на крючок. — Карма настигла своего героя.
Я только направился к своему кабинету, как из-за двери раздался зычный голос Когана:
— Смирнов! А ну зайди!
Голос был не просто громким… Коган прям орал!
Я прошёл в кабинет начальника. Коган стоял у окна, нервно подёргивая штору. Пепельница на столе была переполнена окурками. Когда он развернулся, я увидел, что тик левого глаза был на пределе. Он указал мне на стул и сам плюхнулся в кресло.
— Ты что творишь? — начал он без предисловий.
— В каком смысле? — я сел, положив руки на колени.
— В прямом! — мне казалось, что он плеваться начнёт. — Ты какого чёрта берёшь на себя столько…
— Чего?
— Зачем ты копаешь под Лебедева⁈
— Откуда вы…
— Откуда я знаю? — Коган перебил меня и стукнул кулаком по столу. — Корнеев мне звонил! Я ему уголовную часть Воронина передал, а он звонит и орёт в трубку, что мой юрист туда уже влез! Гурьева допрашивает! Я что, по-твоему, содержу тут сыскное агентство?