История Красного Мыса
Страница 4 из 8
Настройки чтения
18px
1.8
1

История Красного Мыса

Страница 4

Он насупившись двинулся мимо них вверх, прямиком к городу. Клаус даже не поднял головы, когда Томас проходил мимо. Старик бормотал что-то под нос, его пальцы судорожно мяли испачканный край фартука, соскабливая засохшую муку.

- Клаус, - позвал его Томас, остановившись на верхней площадке. - Твои Снежные узлы. Весь город ждет. Скоро вечер и у ратуши начнут жечь костры.

Кондитер медленно, словно через силу, поднял усталые глаза. Они были чистыми, пустыми и пугающе детскими. В них не было прежней суетливой хитринки старого торговца.

- Узлы? - переспросил он и в его голосе звенящей пустотой отозвалась та самая тишина, что царила сейчас на дне гавани. - Какие узлы, Томас? Я… я пришел на кухню час назад. Насыпал муку в дежу. Розмарин принес, лимонную цедру натер. Полный стол плошек. А зачем - забыл. Помню только, что тридцать лет назад в этот день было очень холодно. И всё. Форма… я не помню форму, Томас. Как завязать это проклятое тесто? Руки еще помнят, как его месить, но моя голова стала пустой, как разбитый временем кувшин.

Томас почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Он посмотрел на женщину на своих руках. Её веки едва заметно дрогнули, а синие вены на запястье как будто стали чуть отчетливее, наливаясь живым теплом.

- Иди домой, Клаус, - тихо сказал аптекарь, поднимаясь следом за Томасом. - Выпей мятного отвара и ложись. Никакого печенья сегодня не будет.

Старик не ответил. Он поднялся и волоча ноги побрел по кривой кремниевой улочке в сторону своей лавки, оставляя за собой едва заметный след белой мучной пыли.

Якоб повернулся к Томасу, его глаза сузились.

- Ты видишь, что происходит? - прошипел он, хватая Томаса за рукав пальто свободной рукой. - Это из-за неё. Она - падальщик, Томас. Она жрет нас. Неси её в свой архив, если тебе так хочется нарушать законы. Но если завтра я забуду, как отличать мышьяк от ромашки, я сам приду к тебе. Якоб многозначительно посмотрел на Томаса.

Томас ему не ответил. Он повернулся и молча понес девушку по темнеющим улицам к длинной, узкой пристройке у архивной башни, где пахло только пеплом и старыми, никому ненужными жизнями.

Глава 3. Порошок из рога единорога

Ступни Якоба всегда знали какой сегодня будет погода еще до того, как о ней объявит портовый барометр. Но этой ночью левая нога, та самая, что укоротилась на два дюйма после падения с реи тридцать лет назад, не просто ныла, она буквально горела, словно её погрузили в кипящее сусло.

Якоб сидел в глубине своей лавки, за массивным прилавком из мореного дуба. Вокруг него в полумраке тускло поблескивали сотни стеклянных флаконов, пузатых сулей и фаянсовых банок с латинскими надписями. Здесь пахло сушеной лавандой, лисьим жиром, прогорклым прополисом и совсем чуть-чуть горьким миндалем. Последний запах Якоб держал для особых клиентов, тех, кому магистрат выдавал черные билеты с тремя печатями.

назадназад
1 2 3 4 5 6 ... 8
впередвперед