Хотелось орать матом, но Руслан только обронил:

- Нахер.

Хлопнул дверью и вышел.

Потом он пил еще, нажрался в хлам, от самого себя воротило. Звонил брату. Вадим сказал, что им нужно поговорить на трезвую голову. Он был с ним согласен.

Но сейчас ему нужно было поговорить с Аленой. Его опять как на аркане к ней тащило. Объяснить ей, что он не знал, не хотел… Но она не хотела ничего слушать, а ему не давало покоя чувство вины. Вот он, проклятый взрослый мир!

Взрослый мир, мать его!

***

Увидев в приемной брата, Вадим в первый момент застыл. Взгляд мгновенно выхватил все. И то, что Руслан стоял слишком близко к Алене. Буквально склонился к ней, опираясь ладонями о стол.

А она… Горячее темное чувство, весьма похожее на ревность, колыхнулось в груди, когда она перевела на него взгляд, и в ее глазах отразился страх. Ледяная злость мгновенно залила его, стирая все эмоции.

В следующую секунду он уже перевел взгляд на брата и холодно проговорил:

- Выходи. Надо поговорить.

Сейчас Вадим был зол на все. А больше всего на то, что не может совладать с собой. Он не оглядывался, знал, что брат идет за ним. Но как же ему хотелось дать Руслану в морду!

Однако по лицу руководителя «Сигмы» никто бы сейчас не понял, что за мрачный костер горит у него в груди. Напротив, встречавшимся на пути сотрудникам Вадим Тимурович казался ожившим каменным изваянием, еще более холодным, чем обычно. С ним здоровались, он кивал, однако все встречные старалась посторониться.

Собственный офис, который он представить до малейших закутков, ощущался раздражающе бесконечным. Вадим двигался по нему, слыша за спиной слишком резкие шаги брата. Эмоции считывались, ему даже не нужно видеть Руслана, чтобы знать, о чем тот думает. И это раздражало еще больше.

Пока спускались в лифте, воздух вообще стал раскаленным, не помещался в грудной клетке. Несколько секунд растянулись в какой-то бессмысленный затяжной прыжок.

Но вот они миновали широкий, мощеный тускло блестящими плитами холл и вышли на крыльцо. Еще несколько десятков метров.

Отойти от здания.

Наконец Вадим встал вполоборота, вскользь мазнув взглядом, и обронил:

- Я что тебе сказал?

И нет. Ничего от раздражения, гулявшего в крови ,сейчас не прорвалось. Холодный тон, интонация ровная.

- Какой же ты…- начал Руслан, покачав головой, а потом взорвался криком: - Бесчувственный!

- Я бесчувственный, бл***?! – Вадим развернулся к нему корпусом. – А ты, чувствительный, не понимаешь, что делаешь кому-то больно?!

Руслан осекся. На лице возникло беззащитное детское выражение. Однако все быстро смешалось, в следующее мгновение его лицо словно закаменело, он тихо проговорил: